— Пришло очень много народу… Мне показалось, что тебя очень тепло принимали…
В последние дни доктор воздерживался от каких бы то ни было иронических замечаний по поводу концертов Дикки. И тот был признателен ему за это. «Роже все-таки замечательный парень. Только в беде узнаешь…»
— Их подогревали фанаты. А потом придется раздавать им майки, бумажные шапочки… стеклянные побрякушки… (Дикки засмеялся сдавленным смехом. Он был бледен и, казалось, не мог ни на чем сосредоточиться, глаза блуждали по кабине, так что больно было на него смотреть.) А после всего этого они снова кинутся на меня, чтобы оторвать хоть что-то на память… И я же буду виноват! Ты ведь читал газеты! Виноват буду я!
— Ну-ну, Дикки! Никто не говорит, что ты виноват! Люди не представляют себе, какое ты пережил потрясение, вот и все.
— Для них это смешно. Смешно! Если бы ты ее видел, эти безумные глаза… Кажется, она мне писала когда-то. Но таких Колетт сотни! Клянусь тебе, я и не знал, кто она такая! Я вполне мог бы подняться к себе с любой другой. Хотя и другие, заметь, могли оказаться такими же сумасшедшими.
Он вытер пот со лба.
— Ты читал утренний номер «Репортера»? «Истерия, которую он намеренно подогревал…» Но я даже никогда не видел эту девицу! Правда, был момент, когда почва ушла у меня из-под ног, надо было выставить ее за дверь, сразу же, едва я заметил, что она несет околесицу, но я подумал, что она просто вообразила себе нечто этакое, разыгрывает киногероиню… Я сам не мог понять, что со мной.
Он говорил скороговоркой, с несвойственной ему горячностью.
«Он, как стекло, прозрачен, он хрупок, как стекло», — вспомнил доктор Жаннекен. Дейв молчал; это тоже было подозрительно. Обычно «старый приятель» был щедр на советы и комментарии. Алекс возложил на доктора неприглядные обязанности шпиона. Ко благу Дикки, разумеется. Но разве возможность излить душу не первейшее благо для Дикки? Никогда еще он не говорил с врачом так откровенно, с таким доверием. Как с другом. «Я хотел бы помочь ему», — подумал Роже Жаннекен, искренне желая этого. Когда Дикки выглядел таким встревоженным, измученным, он многое бы дал, чтобы утешить, успокоить его. Но потом, едва видел эти лица, эти протянутые к нему руки, слышал исступленные крики, опять не мог его выносить…
— Так ты хочешь сказать, что сам не понимал, в каком ты состоянии?..
— Это было как на сцене, веришь ли? Когда я пою «Одною я живу мечтой» или «Проблему рая», мне иногда не удается взять последнюю или предпоследнюю высокую ноту. Так вот, они все же слышат ее! Клянусь тебе, слышат!
— Ну и что? — спросил с нарастающим раздражением доктор. (Это было действительно так, но слишком уж напоминало ему фокусы брата Поля и «Детей счастья», и оттого Дикки снова становился ему ненавистен.)
— Эта девушка тоже верила в подобные штуки. В то, что ее мысль передавалась мне на расстоянии, что стихотворение, которое ей послали, ее преобразило… Она была убеждена, что это в самом деле произошло, она жила всем этим… Поэтому в какую-то секунду я не посмел разрушить ее иллюзию, понятно? С определенной точки зрения, для нее это было подлиннее всего остального, возможно, жизнь у нее далеко не сладкая, и вдруг она преобразилась, вырвалась… А до меня было не так далеко, вот. Но поддержать ее я тоже не решился, ведь кто знает, что могло произойти потом? Понимаешь? Ты понимаешь?
— Что ты хочешь, чтобы он понял? — заметил Дейв, не отрываясь от баранки. — Такие «полеты» не совсем в его духе…
Он не повернул головы, но Роже Жаннекен прекрасно почувствовал презрение в его голосе.
— Нет, он понимает, — ответил Дикки в лихорадочном возбуждении. — Он не был бы с нами, если б… Он понимает, потому что все люди таковы, рано или поздно всем хочется взлететь. Не правда ли?
Его изящная нервная рука опустилась на руку доктора.
— Конечно, — сказал Роже, терзаемый противоречивыми чувствами. — Конечно, я понимаю…
«Плато-80» и «Фотостар» вышли в последнюю субботу июня; группа Дикки приехала в Каор. Поселилась за городом, но в роскошном отеле: по мнению Алекса, инциденты, подобные антибскому, были прямым следствием невысокого класса отеля.
Дикки, доктор и Алекс лихорадочно штудировали еженедельники. «Фотостар», который частично финансировала фирма «Бемоль», занял сдержанную позицию: «Покушение фанатки на Дикки Руа. Певец отказывается подавать в суд».
— Да, но если девица прочтет газету, она уже не побоится вынырнуть снова, будет давать интервью и в конце концов запишет пластинку! — вздыхал Алекс.