Несмотря на все свои старания, бармен не улавливал сути. Отчасти, наверное, из-за граппы, он привозит ее из Ливорно, виски не любит, извинялся он…
— Все одно, — отвечал Клод, который излагал свою мысль, как ему казалось, с чрезвычайной ясностью. — Ты прекрасно видишь, что я прав… Виски или траппа — чисто условная разница. Мы здесь сидим и слушаем Каллас, но могли бы точно так же слушать того типа, Дикки Руа, если бы у нас был соответствующий настрой. И пережили бы то же самое. Шок.
Он похлопал бармена по плечу. Этот сердечный жест растрогал итальянца. Обоим казалось, что они переживают великий миг человеческого взаимопонимания.
— Нужно все-таки закрыть бар… — неуверенно сказал бармен. — Заметьте, половила клиентов сидит перед телевизорами, а другая — на концерте… Мы услышим, когда он подойдет к концу. Да, шапито далеко отсюда, за поселком, но если напрячься, то слышно… Еще по одной? Они еще не скоро будут возвращаться…
Бармен, в свою очередь, достиг той стадии опьянения, из которой победоносно выплывал Клод, почувствовавший новый прилив удесятеренной энергии.
— Нам тоже, Аттилио, еще рано возвращаться! Пойдем, смешаемся с толпой! Пойдем слушать Каллас!
— Меня зовут Эмилио, мсье. И это не Каллас, а…
Клод поволок его за собой через маленькую боковую дверь, и на свежем воздухе бармен совсем уже не мог вспомнить имя…
— Да нет, это она, Каллас! Между прочим, кто бы то ни был, я ведь только что доказал, что это одно и то же, не так ли? — очень разумно ответил Клод. Разве я не прав?
— Да, мсье, конечно, да.
— Ну так что, идем?
— Идем.
И они пошли.
Шапито оказалось дальше, чем они думали. Их запутал звук. Пришлось карабкаться на невысокий холм, затем спускаться, так как бармен перепутал тропинку…
Ночь была великолепная, светлая и тихая… бесполезная: люди смотрели телевизор. Слегка поцарапавшись о кусты, двое мужчин неожиданно оказались на небольшой типично южной площади с неизменными платанами и тремя фонарями. Здесь было установлено шапито.
— Вот мы и пришли! — попытался сказать Клод, отряхивая брюки, но не услышал собственного голоса; засмеялся, но и смеха своего не услышал — и это рассмешило его еще больше.
— Эмилио, ты-то слышишь меня?
— Я слышу Каллас… — ответил итальянец с восторгом на лице.
— Ты совсем одурел, старик, — презрительно, но с долей сочувствия констатировал Клод.
Они подошли к шапито, откуда доносились звуки, показавшиеся им мелодичными.
— Два хороших места, — попросил Клод с большим достоинством.
Высокий худощавый парень, стоявший у входа в шапито, посмотрел на них с удивлением.
— Мы прошли несколько километров, чтобы послушать Каллас… — простонал бармен. И в виде доказательства продемонстрировал свои разодранные руки.
Высокий парень засмеялся. В конце концов, они не похожи на хулиганов и даже при галстуках.
— Пробирайтесь вглубь, — разрешил он. — Осторожно! При малейшем шуме я вас выставлю!
Они вошли и смирно уселись на очень жесткую скамью рядом с группой возбужденных девушек, которые потеснились, чтобы дать им место. Бармен сразу же заснул, хотя сидел очень прямо, просыпаясь на несколько секунд лишь во время аплодисментов, к которым присоединялся, как автомат.
В отдельные моменты Клод тоже испытывал восторг. Он смутно различал девушек в серебристо-голубых костюмах, ноги, затянутые в высокие сапоги, блики света и белый, иногда раздваивавшийся силуэт, который, казалось, плыл по сцене.
— Балет платоновских идей, — доверительно сообщил он сидящей рядом девушке, которая в трансе раскачивалась взад-вперед.
— Ну разве это не чудо? — ответила она.
Словно разбуженный электрическим разрядом, в этот момент проснулся бармен и в полном восторге закричал:
— Да здравствует Каллас! Браво! Браво!
— В Италии говорят «брави!», — поправил Клод.
Ему казалось, что это уточнение первостепенной важности. И, преисполненный решимости исправить пусть даже невольную ошибку приятеля, встал со своего места (напрасно сидящая рядом девушка, с расплывающимся перед его глазами лицом, повисла у него на руке) и заорал во все горло:
— Брави Каллас! Брави! Брови!
— Что происходит? — оторопев, спросил Алекс. — Крики в зале?
Минна только что сошла со сцены.
— Я не знаю, что случилось. Это слева, в глубине, какие-то типы что-то кричат по поводу Каллас, кажется.
Катрин и Жанна тоже вернулись за кулисы, поправляя свои голубые туники.