— Они просто сумасшедшие! Все время повторяют какие-то фразы, всегда одни и те же, читают их по какой-то книжечке…
— Кажется, по пятнадцать минут в час они молчат…
— Не пьют спиртного…
— Они хотят отнять у нас Дикки! — закричал кто-то.
И козел отпущения сразу найден: Жанина.
— Надо было провести собрание всех секций…
— Надо было предложить свои услуги для наведения порядка…
— Могли бы также и над песнями поработать. Мы знаем их, но это не производит особого эффекта. Жанина, ты должна была сказать нам…
— Жанина, ты могла бы выбрать группу фанатов, заранее послать их в города, чтобы они распространяли… ты могла бы…
— Но я здесь вовсе не для того, чтобы выполнять работу пресс-службы, — неосторожно вспылила Жанина.
— И все же надо было бы знать, — сказал Дирк, — для чего именно ты находишься здесь. Для того чтобы помогать Дикки или чтобы любовью заниматься?
Жанина не сдержала крика. Затем разрыдалась.
— Так и есть! Вы правы!.. Я должна была подумать…
Она признавалась в своем падении. Дейв поглотил ее. Ожидание, надежда, частые разочарования и удовлетворение страсти — иногда — заставили ее забыть о своем долге.
— Я ошибалась! Это так, вы правы… Я уйду с этого поста… Я уже недостойна… недостойна его…
И тут ее пожалели. Такая полная капитуляция, столь беспощадная самокритика и очевидное отчаяние вызывали сочувствие. Черная тушь, стекающая с ресниц по ее несчастному лицу, трясущиеся, совсем как у старухи, руки, и эти причитания… Потрясенные девушки бросились к ней.
— О нет, мы этого не хотели! Не плачь, Жанина!
И наступила великая минута всеобщего умиления, несколько испорченная сообщением (поступившим от проходившей мимо официантки, которая при виде этой трогательной картины от неожиданности остановилась), что в почтовый зал напитков не подают. Хриплым от волнения голосом Эльза заявила, откашливаясь, что «смерти грешницы» никто не жаждет. Г-н Ванхоф, увлеченный этим добрым порывом, сказал, что если прислушаться к мнению тех, кто знает толк в организационных делах, все еще можно поправить. Марсьаль и Жан-Пьер горячо поддержали его. Заговорили о том, что «не надо бросать первыми камень», и за несколько секунд Жанину снабдили таким количеством носовых платков, что она могла сложить из них целую гору!
— О! Великое братство артистов! — патетически воскликнул мсье Морис, стараясь повернуть дело так, чтобы его друзьям Геренам было сподручнее закончить сцену угощением всей компании. Даже Дирк оправдывался, говоря, что он лишь хотел «быть прозорливым» и предостеречь от опасности, которую влечет за собой присутствие «Детей счастья».
— Религия — это, знаете ли, ужасное дело. Я ведь немало где побывал и могу сказать вам, что это настигает вас как безумие. Муха цеце! Если ужалит, пропал. Вас заставят делать что угодно, повторять что угодно, вы отдадите свои деньги, еду, все. Я видел такие места, где люди мрут от голода, и трудно себе представить, что там есть храмы, мечети, все, что хотите, статуи, немыслимые украшения… А умирающие с голоду нищие еще приносят этим статуям еду и гирлянды цветов, которые они плетут, вместо того чтобы выращивать помидоры, приносят даже золото!..
— Уму непостижимо! — восклицает Аделина, та, что из Компьеня. В углу еще утешали Жанину, строили планы, как в ближайшие дни представить Дикки доказательства их безграничной преданности.
— Это какое-то потустороннее сознание, — заметил Дирк.
Клод сопровождал Дикки. Через несколько дней он вынужден был это признать. Что ж, он сопровождает певца. В первый день, чтобы доставить удовольствие, оказать услугу. Потому что ему было еще немного стыдно перед Полиной за скандал, который он учинил. Но стыдился он или гордился? На второй день из-за того, что уехал — хотя вполне мог там остаться — из гостиницы, так как в его номере текло из крана. Он не останется в номере, где течет кран! Водопроводчик прийти не спешил. А другие отели в Йере были забиты, конец июля, сами понимаете. Так лучше уж сопровождать. Больше разнообразия, и голова чем-то занята… К тому же Серж всегда заказывал в отелях, где останавливалась труппа, два-три резервных номера на всякий случай. В первые дни его смущало то, что он живет в отеле, а его крестница ночует в молодежных гостиницах, на пляжах и автовокзалах. Но она ему четко дала понять, что он-то как раз и есть страждущий герой. И что спать на автовокзале ей кажется даже забавным. Да будет так.