— Ты пойдешь на пикник, Клод? К тестю Рене? Мы все приглашены.
Он — из этих «всех». Он — часть «всех». Внезапно Клод почувствовал себя безмятежно счастливым. «Заяц среди зайцев». Они, хотя и помешались на своем Дикки и его песенках, все-таки славные ребята! Он «ставит» всем выпить. И на пикник придет. Но на следующее утро, в «трудный» час, естественно, будет проклинать себя за то, что принял приглашение. Он смутно это предчувствует. Но в конце концов выигран целый вечер. Старая мадам Розье (та-которая-потеряла-сына-и-вновь-обрела-его-в-Дикки-что-служит-большим-утешением) любезно обращается к нему.
— Скажи же, Алекс, как быть с «кришнами»?
— Какими «кришнами»?
У Рене хлопот по горло. Пикник, вернее, прием а-ля фуршет с холодными закусками в сельском домике, в его семье, в деревне — вот дело, которое он принимает всерьез. На два-три дня именно он будет «королем», героем и, разумеется, это налагает ответственность. Каждый в труппе тоже пытается всех угостить, устроить какое-нибудь изысканное развлечение, но он, Рене, находится в родном краю, на своих землях! Самый главный момент все таки присутствие Дикки. «Он обязательно придет!» — воскликнул Алекс с обидой, как будто речь шла об отсутствии монарха на национальном празднике. Обязанность звезды — присутствовать на угощениях, которые устраивают музыканты, а Дикки свой долг знает. (Но на душе у Алекса неспокойно. Если Рене задает этот вопрос, значит, Дикки выглядит плохо! Неужели это так заметно? И Дикки близок к срыву, как в Монлюсоне? Измученному Алексу кажется, что весь земной шар давит ему на плечи. Чертово турне!) Второй существенный момент — это меню. Столы на открытом воздухе, конечно же, поставят. Однако его тесть, генеральный советник, не допустит, чтобы появление в его деревенском доме звезды, оказавшей ему эту честь, осталось незамеченным. Надо будет устроить стол для почетных гостей. Подать лангусты. Остальные расположатся, где захотят. Все предусмотрено с размахом: вино в бочонках, килограммы паштета, бруски масла. Но вместе с остальными — выходит огромный прием. Поэтому Рене хотелось бы знать, ведь он никого не желает обидеть, ни тех, ни этих…
— Приглашать мне этих «кришн»?
Алекс действительно в затруднении. Он об этом не думал.
— Правда ли, что мы собираемся вместе с ними что-то состряпать на сцене? Тогда, наверно, из вежливости… Но их как-никак тридцать человек… И кого мне приглашать — только хор или…
Алекс расхохотался, так как до него сразу же дошло, что Рене не желает щедро угощать своим розовым вином, своими холодными цыплятами и лангустами кого попало. Потом он понял смысл осторожных намеков Рене.
— Почему ты об этом спрашиваешь?
Рене смутился. Слишком много знать не всегда полезно.
— О, это просто предположение… Ведь говорили о том, чтобы несколько изменить имидж Дикки… и что они поют, эти «кришны»… И что уже нашлись, не знаю чьи-то там дети, у которых неплохо идут дела…
— Как не знаешь чьи! «Божьи дети», невежда!
— Да… Все-таки одно с другим…
— Одно с другим — дурацкая мысль. Абсолютно идиотская. Убогая. Я поразмыслю об этом.
— А!
— Да. И давай приглашай их. Фанаты воротят от них рожи, Дикки совсем перестал разговаривать с ними, потому что врач вбил ему в голову, будто от них вся невезуха. Можно оказать им любезность. Она ничего не стоит.
По физиономии Рене легко догадаться, что ему-то она будет стоить немало бутылок розового вина и холодных цыплят.
— Ладно, я тоже дам денег. Эх! Влетают они мне в копеечку, эти детки! Валяй запиши на меня пятнадцать литров и дюжину цыплят. Эти посвященные много жрать не должны.