«Приезжаю!» — телеграфировал Симон Вери.
Этот приезд приободрит Дикки! Хотя Вери не желает прочно связывать Дикки с «Детьми счастья», ему чуточку нравится мистическая ориентация. Пресловутая искорка безумия…
— В этом есть нечто новое, нечто… еще небывалое… Немножко от Демиса Руссоса, немножко от Ленормана, правда, ярче выраженное… Я умею признавать свои ошибки, дорогой мой Алекс (это обращение означает, что Вери не простил Алексу). Но здесь, я думаю, благодаря вам мы, наверное, сможем найти путь к международной аудитории… У нас уже есть девиз — Архангел песни, мы нашли его почти случайно — принц, ангел, архангел… Постепенно откажемся от Принца и сделаем ставку на Архангела. Никакого социального протеста, только туманный намек на социальное сознание с уходом в ностальгическую потусторонность… Согласен, звучит не слишком по-французски, но бывают обстоятельства, когда надо преодолевать шовинизм, не правда ли?
— А что скажет об этом Дикки?
— Дикки может лишь прийти в восторг, не иначе, — самодовольно ответил Симон Вери. — Он прирожденный мистик.
Алекс серьезно задумался, что же Вери имеет в виду.
Хотя идея, конечно, неглупа. Посоветоваться с фанатами, поговорить с отцом Полем — разумеется, он не должен злоупотреблять этим, — посмотреть, как отреагирует труппа, находящаяся, правда, под обаянием Дикки, как поведут себя Кристина, Жан-Лу де Сен-Нон, старые девы из Эндра, а также журналисты, устроители концертов, спросить мнение о… Во всяком случае, Алексу отлично известно, что после всех этих мероприятий и консультаций решение будет найдено в результате какой-нибудь случайности, оброненного кем-нибудь слова… Но действовать надо в этом духе. Так началась история долгой ночи в Каоре.
— И поскольку мы проезжаем через Ажен и Каор, то мы — мсье Вери и я — надумали устроить ужин, совсем простой, абсолютно интимный, на котором мы обойдем столы, выслушаем самые разные мнения… Пригласим кое-кого из фанатов, кое-кого, разумеется, из ваших «Детей счастья», нескольких членов правления фирмы «Матадор», музыкантов…
— Мой дорогой Алекс, это будет настоящая радость…
— Речь идет, само собой, лишь о некоем… зондаже. Это не имеет никакого отношения к вопросу о сценических костюмах, который еще предстоит обсудить…
— Алекс, дорогой мой дружище! — раздался в трубке громогласный хохот. — Да мне это и в голову не приходило! Вы насквозь земной человек, человек действия! Мне это нравится! Это как Павел и Иоанн, если не сказать Марфа и Мария. Ведь взаимодополняемость, двусмысленность — вот что нам нужно… Но это может завести нас слишком далеко! Ведь вы приглашаете не бизнесмена, а духовное лицо, художника и, надеюсь, друга, правильно я вас понял?
— Правда, — ответил Алекс, чувствуя себя как-то неловко. (Приглашение Поля еще одна из светлых идей Вери.) — Друга. Бескорыстного друга.
И снова гомерический хохот. Алексу почудилось, что он видит отца Поля в его странном одеянии — какой-то полумонашеской рясе, полуоблачении гуру, в сандалиях, видит его трясущееся от смеха брюхо…
— Никто никогда не бывает бескорыстен. Утверждать обратное было бы лицемерием… Вы знаете, я долго жил в Соединенных Штатах. Так вот, в Соединенных Штатах пророчество, религиозные или полурелигиозные искания представляют собой весьма почтенный бизнес… Хотя во Франции, разумеется, нужно действовать осторожно, в перчатках. Я приду. Приду в перчатках, не бойтесь. Это все очень меня интересует и, тут я искренне признаюсь вам, интересует бескорыстно.
Сколь бы странным это ни казалось, но Алекс ему поверил.
— Мне очень нравится ваш молодой человек. В нем действительно что-то есть. (Еще бы! Миллион проданных дисков, вот что у него есть.) Алекс, стараясь быть любезным, сказал:
— Ваши… ну, эти малыши, просто безупречны. Как, впрочем, и ваш брат.
На другом конце провода на мгновенье воцарилось молчанье. Алекс подумал, уж не дал ли он промашку.
— Я тоже очень его люблю, — ответил наконец отец Поль несколько изменившимся голосом. — Он, знаете, моложе меня, я следил за его учебой, для меня он больше сын, нежели брат…
Алекс не знал, что ответить. После всего того, что доктор порассказал ему о своем брате…
— Да, я все знаю, — сказал отец Поль, словно читая мысли Алекса. — Но дело не в этом… у нас, понимаете ли, чисто идеологические разногласия…
Потом, подобно прибою, отца Поля вновь захлестнула его жизнерадостность.
— Ну ладно, значит, встречаемся в Каоре! Могу я дать вам совет?
— Разумеется, — понимающе ответил Алекс.