Через пару поворотов я увидела рынок, люди за прилавком окликали меня, подзывали посмотреть мешки со специями, попробовать сушеный инжир, выпить гранатового вина. Но мне нужна была одежда. Я прошла продовольственные ряды и с облегчением выдохнула, когда перед глазами запестрелись яркие ткани. Блестящие, переливчатые.
— Чего желает беленькая красавица? — спросила девушка, расправляя подола платьев.
— Одежду, — скромно ответила я.
Девушка с темно-медными волосами поправила волосы рукой, ее золотые браслеты забренчали. Она оглядела меня.
— Платье? Или туника с шароварами?
— И то, и другое.
Она цокнула, глядя на меня. Не знаю, почему она назвала меня беленькой. Хотя я, действительно, была светлее местных. Кожа еще не успела окраситься в более темные тона от солнца. А волосы и правда были светлее большинства многих. Хотя, я где-то видела, как мелькали головы с оттенком пшеницы или молодого меда. Мои волосы светлые, с оттенками бежевого и пепельного. Бабушка называла мой цвет, поцелованный луной.
— Вот, подойдет к глазам, — торговка достала среди вороха тканей юбку и топ оттенка талой воды. — Хотя, они у вас ярче, синие, точно море. Вместе со светлыми волосами… это редкое сочетание для наших краев.
— Мать не говорила, мне, кто мой отец, — пожала я плечами, когда произнесла заготовленную ложь.
Девушка сочувственно закивала, а затем потащила меня за руку в ее шатер.
— Переодевайся, меряй. Тут никто не увидит из мужчин, я послежу, — кивнула она.
Я молча нацепила на себя протянутую мне одежду и посмотрелась в зеркало. Ткань была мягкой, податливой, не сковывала движений. Видно, что торговка знает свое дело, на глаз сразу с размером угадала. Шаровары и блузка темно-синие тоже подошли.
— Сколько? — спросила я.
— Нравится?
— Очень, — я слегка улыбнулась, за что сразу почувствовала вину. Мне правда понравилось, хоть было и непривычно. Но каждый раз, когда меня что-то радовало, я ощущала тяжесть того, что не имею права на эти чувства.
— Тридцать серебряных за все, — ответила она.
Я улыбнулась слегка. Я наслышана о традициях и уважении, а потому…
— Двадцать, — резко сказала я.
— Ну что вы! — запричитала торговка. — Тут такие швы, такие нитки. Смотрите, они на солнце переливаются, блестят. Дешевле чем за двадцать восемь не отдам.
— Двадцать три.
— Двадцать пять, это последнее слово.
— По рукам!
Она просияла, приняла деньги и отдала мне вещи.
— Носите с радостью! — улыбнулась девушка, и тут в тон ей полумякнул-полурыкнул сервал, который до этого времени спал.
Я посмотрела в серо-зеленые глаза небольшого хищника, на какую-то долю секунды меня сковал страх. Что он унюхает… поймет, что я не просто девушка, пришедшая из близлежащих земель, чей отец был с севера.
— Пшшш! Спи дальше, дуралей! — помахала ему рукой торговка. — Не обращайте внимания на моего спутника. Она иногда ведет себя странно, впрочем, зверь же. Что с ними сделаешь?
— И то верно.
— А ваш… я не вижу рядом.
— У меня нет, — ответила я.
Она удивилась, но не стала задавать вопросов. Спутника у меня действительно не было. Так назвали связанное с тобой на уровне души животное здесь, в Диком царстве. Их звери — представители кошачьего класса. Гепарды, ягуары, рыси, тигры и, конечно же, львы. Последние были связаны с правящей семьей, которую мне только предстояло увидеть.
Мы связывали себя только с волками и звали их тотемы. Белая волчица пришла в наш дом на мой пятый день рождения, приведя с собой маленького Лалону. Мы посмотрели друг другу в глаза, испили по капле крови друг друга и с тех пор были неразлучны. До сегодняшнего дня.
Я выходила с рынка, бережно неся одежду в небольшой дорожной сумке. Осталось перекусить и найти комнату для ночлега. Я внимательно прислушивалась к окружающим, смотрела внимательно на дорогу. Но как бывает часто, в скоплениях большого количества людей за всем не уследишь.
В меня со всего лету врезался мальчик лет шести, я замахала руками в воздухе и устояла. А вот он полетел назад по инерции. Я ухватила его за маленькие ручки, удерживая его на ногах. Устоял. Он поднял на меня ярко-зеленые глаза, в которых легкий испуг сливался со шкодливостью.
— Простите, пожалуйста, — пролепетал он. — Я бежал к сахарным леденцам. Когда вижу их — ни о чем больше думать не могу.
— Все в порядке! Просто будь осторожнее, — я потрепала его по темно-каштановым волосам.