— Ладно, — произнесла девушка, сдаваясь. — Но только если на ужине будет вино. Крепкое. И много.
Каиса рассмеялась, и этот звук звенел, отражаясь от стен:
— О, дорогая, у нас есть вино, от которого даже драконы падают с ног.
Лекс неуверенно поднял руку:
— Эм... а я? Можно я домой пойду? Принесу, так сказать, благую весть родителям невесты.
— Ты, дорогой, — Каиса улыбнулась ему сладкой улыбкой, от которой у него зашевелились волосы на затылке, — пойдёшь на кухню и поможешь готовить ужин. Раз уж ты "не мужчина", то и возражений у тебя быть не должно.
Ева фыркнула, а Лекс ещё раз жалобно вздохнул, но послушно поплёлся за Каисой, похожий на наказанного щенка.
Уважаемые читатели, приглашаю вас в еще одну книгу литмоба:
Глава 7
Тьма медленно разжимала свои цепкие объятия, выпуская пленника на волю, но не к свободе, а в лапы пронзительной, жгучей боли. Именно она первой встретила Ингварда, когда сознание, словно пьяный матрос, качнулось назад к нему, проступая сквозь черноту небытия размытыми контурами.
Он застонал. Звук, низкий и хриплый, вырвался из пересохшего горла, будто ржавые петли двери, которую не открывали сто лет. Каждый вдох отзывался в затылке тяжелой, пульсирующей болью, словно кто-то вбивал гвозди в основание черепа при каждом ударе сердца. Веки дрогнули, слипшиеся от крови или отека, он и сам не мог этого понять, и мир вплыл в поле его зрения мутными, колеблющимися пятнами.
Комната... Знакомая. Определенно знакомая.
Здесь он оставил свою невесту. Свою истинную, подаренную богами, вымоленную, выпрошенную и наконец-то обретенную. Улыбка медленно коснулась его губ при воспоминании о ней – хрупкой, с глазами цвета грозового неба и волосами темнее вороньего крыла. Но теперь пустота зияла, как провал в бездну. Ни шепота ее шагов, ни трепета платья, ни даже запаха — только тяжелое, гнетущее молчание, да пол под ногами с замысловатым узором, который сейчас казался насмешкой над его состоянием.
Ингвард повел плечами, ощущая непривычный холод. Прохладный воздух скользнул по его коже, заставляя мурашки бежать по телу волнами.
Где рубашка? Он машинально провел ладонью по груди, где обычно ощущал мягкость дорогой ткани. Обнаженная кожа была липкая от пота, покрытая мельчайшими каплями, как утренняя роса. Что произошло? Ингвард совершенно точно был до этого полностью одет, в своем лучшем камзоле с серебряной отделкой. А теперь кто-то украл у него рубашку в его собственном доме? Мысль казалась абсурдной, но реальность кричала об этом каждой клеточкой его обнаженного тела.
Дракон осмотрелся, пытаясь найти какую-нибудь зацепку, хоть что-то, что могло бы пролить свет на происходящее. Взгляд зацепил стул. Не просто стул, а их семейную реликвию – резное чудо из темного дуба с драконьими узорами на спинке, созданное его прадедом собственноручно.
Он валялся рядом, как безмолвный свидетель его позора. Ножка вывернута, будто сломана в драке или в ударе, выглядя неестественно изогнутой, словно сломанная птичья лапка. Кусочки дерева и щепки разлетелись по мозаичному полу, сверкая в проникающем через окно свете словно осколки драконьего сокровища.
— Кто... — голос сорвался, превратившись в рычание, низкое и угрожающее, такое, что даже воздух в комнате, казалось, завибрировал от этого звука.
Кулаки сжались с хрустом, горячая кровь прилила к костяшкам, делая их белыми от напряжения, а вены на предплечьях вздулись, как реки в половодье.
Кто-то ударил его стулом по голове. Факт настолько неприемлемый, что казался почти комичным. Его – дракона, наследника Закатного замка – сбили с ног каким-то жалким куском дерева, как обычного человека!
Мысли путались в голове, цепляясь одна за другую, но ни одной ясной. Они бились о стенки черепа, словно бабочки о стекло, яркие, но бестолковые. И вдруг, словно молния прорезала грозовое небо, пришло озарение. Недожрец!
Этот проклятый недожрец, эта тварь, которую он пожалел, которую не добил, когда была возможность... Тот, кого Каиса настояла оставить в замке для услуг – с его странными, почти прозрачными глазами и вечно опущенным взглядом. Ингвард всегда чувствовал в нем что-то неправильное, какую-то затаенную силу.
— Проклятый сын гарпии! — Ингвард вскинулся, мир закачался, как корабль в бурю, пол поплыл под ногами, словно превращаясь в зыбучие пески. Даже драконья сила не защита от удара тупым предметом по черепу и его последствий. Виски сдавило обручем, к горлу подкатила тошнота. Дракон встряхнулся, как зверь после купания, разбрызгивая капли пота вокруг. Он втянул воздух, ноздри расширились пытаясь уловить след, запах, что угодно...