Каиса фыркнула, закатывая глаза.
— Как будто я не понимаю, — отмахнулась женщина. — Но для неподготовленной девочки всё это слишком. Пойми это уже, Ингвард!
— Матушка! — рык дракона заставил задрожать витражи в узких окнах.
— Что? — Каиса не дрогнула, лишь приподняла вопросительно бровь.
Но Ингвард уже отвернулся, не желая продолжать разговор. Шаги оглушительно громко отдавались в каменных коридорах, пока он направлялся к винтовой лестнице, ведущей на крышу Закатного замка.
На открытой площадке ночной ветер тут же впился в его разгоряченное лицо. Ингвард глубоко вдохнул, и в его легкие ворвался морозный воздух, пахнущий снегом, сосной и далеким ледяным морем. Ему казалось, что тело пылает огнем в прямом смысле. Эмоции бились внутри, как дикий зверь, запертый в клетке.
Мужчина бросил взгляд вниз, а в следующее мгновение на башне уже не было человека. Огромный столб пламени взметнулся в небо, разрезая ночное небо. Секунда и там, где только что стоял Ингвард, теперь возвышался величественный белоснежный дракон. Его чешуя в лунном свете переливалась, как самоцветы — то жемчужные, то серебристые, то бледно-голубые.
Подняв морду к небу, дракон взглянул на холодный бездушный диск луны. Казалось, он искал ответы в её ледяном сиянии. Затем мощные крылья распахнулись с шелестом, похожим на паруса огромного корабля, и могучий толчок отбросил вниз клубы свежего снега с зубцов башни.
Ингвард скользил в ночном небе, как призрак. Его огромная тень пробегала по заснеженным склонам гор, касалась верхушек вековых сосен. Он снижался к фьордам, где лапы едва касались ледяной воды, оставляя за собой расходящиеся круги.
В этот момент дракон не был ни правителем, ни воином — лишь частью древней северной природы, такой же дикой и свободной. Ветер пел в его ушах старую песню, а звёзды мерцали, словно подмигивая своему собрату.
Где-то там, в замке, остались его проблемы, долг и проклятие. Но сейчас, в объятиях холодного неба, Ингвард был просто драконом — последним Белым Опалом, ищущим покоя в вечном танце с ветром.
Уважаемые читатели! Следующая книга нашего драконьего литмоба:
Глава 12
Первый луч солнца, пробившийся сквозь узкое окно, упал Евангелине прямо на лицо. Она застонала, натянув одеяло на голову, но покой уже был нарушен. Где-то за дверью скрипели половицы, а в коридоре перешептывались служанки, словно стайка беспокойных воробьев. Девушка перекатилась и накрыла голову подушкой. Вставать совершенно не хотелось.
Резкий стук в дверь заставил ее окончательно проснуться.
— Войдите! — буркнула Ева, с трудом приподнимаясь на локте.
Дверь отворилась, и в комнату робко заглянула круглолицая девушка в простом коричневом платье. В ее руках был целый ворох тканей.
— Доброе утро, госпожа. Конунг приказал принести вам одежду, — служанка опустила глаза, явно не зная, как обращаться к неожиданной гостье.
Евангелина зевнула, села на кровати.
— Оставь.
Девушка чуть присела и сложила одежду на кровати. Ева замерла, окидывая принесенное убийственным взглядом. Шелк, переливающийся, как крылья тропических бабочек. Бархат, мягкий и коварный, словно лапы хищника. Парча, сверкающая настолько вызывающе, что казалось вот-вот ослепнешь. Все самое роскошное. Все самое... невыносимое. Все самое неудобное.
В груди что-то екнуло и резко пошло ко дну, как камень в ледяное озеро.
Она, Евангелина О'Ши, недрогнувшая перед клыками оборотней, не сломавшаяся под пытками сумасшедших колдунов, выдержавшая взгляды фанатичных жрецов (а они, гарпия раздери, были страшнее всех демонов вместе взятых), теперь стояла в полном ступоре перед грудой разноцветного тряпья.
Пальцы сами собой сжали воздух, будто ища привычную рукоять меча. Но вместо холодной стали, лишь шелковистая предательская гладь тканей.
Что делать с этим проклятым богатством?
Примерить и честно изображать туповатую драконью невесту? Переодеваться двадцать раз на дню, закатывая глаза к небу в экстазе? Преданно смотреть в эти ледяные драконьи глаза, притворяясь, что ее душа поет от счастья?
Губы сами собой скривились в гримасе.
Актерский талант, конечно, где-то в глубине имелся. В крайнем случае — откопает, отряхнет от пыли. Но...