— Ну можно же поосторожнее, — протянула девушка, морща нос, будто ей поднесли тухлую рыбу. Она покосилась на пятно на своей коже и фыркнула: — Это дрянь вообще отмывается?
Ее голос звучал так, будто речь шла не о ритуальном отваре, а о дешевой косметике, случайно размазанной перед свиданием.
Верховный жрец застыл, его пальцы сжались в кулаки так, что заскрипели суставы. Казалось, еще мгновение, и из его ушей повалит настоящий дым.
А в углу храма что-то зашевелилось...
Тени вдруг ожили, закрутились в странном танце, будто кто-то невидимый размешал их длинной палкой. Они сгущались, растягивались, принимая четкие очертания такие, каких в этом мире быть не должно. Воздух загустел, наполнившись тяжелым, сладковатым запахом тлеющего ладана.
Но в пылу конфликта этого почти никто не заметил.
Почти.
Лекс, всхлипнув, резко отпрянул назад. Его лицо побелело, как свежевыпавший снег, а глаза округлялись, становясь все больше и больше, пока не стали похожи на блюдца. Он увидел, как в дальнем углу храмового зала вспыхнул огонь. Но это был не простой огонь. Он не горел, а клубился, извивался, будто живой, и из его раскаленного чрева медленно проступала фигура.
Светловолосый мужчина.
Высокий, под два метра, с волосами белыми, словно снег, спадающими на плечи. Его лицо было совершенно спокойным. Оно не выражало ничего – ни злобы, ни радости, ни любопытства. Только холодное, безжизненное спокойствие, как у статуи, высеченной из мрамора.
Лекс задрожал. Его пальцы дергались, цепенели, а потом, будто против его воли, поднялись, указывая на незнакомца.
— Э-э... – выдавил он из себя, но голос сорвался в визгливый шепот.
В храме резко похолодало. Даже факелы на стенах подернулись синеватым налетом, а их пламя замедлилось, будто застыло во времени.
А мужчина... мужчина шагнул вперед.
Беззвучно. Без тени усилия.
Как будто пространство само подставляло ему ступни.
И только тогда все обернулись.
Рада приветствовать вас в своей новой истории) Лайки и комментарии повышают рабоспособность автора и муза.)
А еще подписывайтесь на мой телеграмм канал(ссылка есть в профиле). Там вас ждут розыгрыши промо, закулисы авторской жизни(а еще, интриги, скандалы и расследования) и актуальная информация о книгах в нашем нестабильном мире.
Глава 2
— Твою мать… — совершенно искренне выругался верховный жрец, а его голос сорвался в хриплый шепот.
Пальцы бессознательно сжали край мантии, вытягивая ткань. В глазах мелькнуло нечто похожее на страх.
— Согласна, — отозвалась девушка, ерзая на алтаре. — Развязывай, давай быстрее, мне этот мужик не нравится.
Ее голос звучал уже не так браво. В нем проскальзывала явная нотка напряжения.
— Тебе уже не помочь... — прошипел верховный, вытирая тыльной стороной ладони капли пота, выступившие на лбу. Его рука дрожала, оставляя грязные разводы на побледневшем лице.
— В смысле?! — вскинулась Ева, приподнимаясь на локтях насколько позволяли веревочные узлы. Ее брови взлетели, а глаза сверкнули настоящим, непритворным испугом.
— Он пришел за тобой.
— Вы ж богине молитесь, а это мужик! — завопила Ева, дергая за кольца. — Мужику приноситься в жертву я отказываюсь!
Ее голос звенел в внезапно наступившей тишине храма.
— За какие грехи боги послали нам тебя?! — взвыл верховный, закатывая глаза к потолку, где в дымных тенях колыхались древние фрески.
— Ты руководитель тоталитарной секты с человеческими жертвоприношениями! — парировала девушка, скривив губы в язвительной усмешке. — Есть варианты, за какие?!
Слова повисли в воздухе, смешавшись с тяжелым запахом ладана и чего-то еще… видимо не все жрецы морально устойчивые…
А светловолосый мужчина тем временем сделал еще один шаг вперед.
— Мы не знали… — забормотал жрец дрожащим голосом.
Его глаза бегали по каменным плитам пола, отказываясь встретиться с ледяным взглядом пришельца. Пальцы ерзали по краю собственной мантии, сминая дорогую ткань.
— Простите нас... Ну кто ж знал, что она... того… Оно ж не сразу! Вот только что…
Внезапно его голос сорвался в визгливую мольбу:
— Милостивый государь!
Он шлепнулся на колени с такой силой, что по храму разнесся глухой стук костей о камень, ладони зашлепали по холодному полу, будто пытались выскрести из него прощение.
— Мы ничего даже не видели! Ничего! Пощадите!
В паническом порыве он рванул за застежки мантии. Ткань соскользнула с плеч, обнажив дряблую, бледную грудь и дрожащий живот. Швырнув одеяние на алтарь, прикрыв девушку, словно этим жестом мог стереть все произошедшее.