Воздух застыл.
— Как ты посмел? — слова светловолосого разрезали тишину, каждый слог отчеканивался с металлической четкостью. Его губы едва шевелились, но слова падали как ледяные глыбы, пробивая насквозь.
Девушка под мантией замерла, лишь ее взгляд бегал от жреца к пришельцу, ловя каждое движение.
А верховный жрец...
Он съежился, превращаясь в дрожащий комок плоти на полу, его обнаженная спина покрылась мурашками ужаса.
— Это ошибка! Чудовищная ошибка!
Жрец захлебывался собственными словами, его губы дрожали, выплевывая слоги, как горячие угольки. Глаза бегали по сторонам, ища спасения, которого не существовало. Пальцы впились в каменный пол до кровавых царапин, но он не чувствовал боли, только ледяной ужас, стелющийся по спине.
— Ошибка, правда, — подхватила Ева, пытаясь сдуть при этом кусок мантии, лежащий на ее лице. Голос при этом звучал сладковато-ядовито, будто она пробовала на вкус эту абсурдную ситуацию. — Они всего лишь меня в жертву принести хотели… тьфу… и почки мне застудить.
Девушка демонстративно ерзала под тканью, будто уже чувствовала надвигающийся цистит.
— Что?
Голос светловолосого расколол воздух, как удар молнии. Огонь вокруг него взметнулся столбом, вытягиваясь до самых сводов храма. Пламя почернело по краям, испещренное кровавыми прожилками. Жар волнами катился по помещению, сжигая на своем пути пылинки, заставляя дрожать даже камни.
— Ой… — икнула девушка, отодвигаясь на алтаре по мере возможностей. Ее глаза слезились от наплыва тепла, но язвительная усмешка не сходила с губ. — Мужчина, у вас, кажется, подгорает.
Ева кивнула в сторону его пламенеющего силуэта, где края одежды уже тлели, но не сгорали, будто застрявшие между мирами.
Верховный жрец завыл, закрывая лицо руками, его голая спина покрылась каплями пота, которые сразу же испарялись в адском жаре.
А светловолосый...
Он замер. Его ледяные глаза сузились, впиваясь в девушку. Несколько мгновений ледяной взгляд буравил девушку, а потом мужчина искренне рассмеялся.
— Интересно... — протянул он, и в его голосе впервые появилось что-то, похожее на живой интерес.
А пламя вокруг него неожиданно погасло, оставив после себя лишь черный контур на полу. Ева ошарашено посмотрела туда, прикинув какая там была температура, и охнула.
— Безумно интересно, — закивала несостоявшаяся жертва, закатывая глаза так, что виднелись только белки. — Если тебе дороги мои почки, то отвязывайте. Я тут второй час торчу.
Голос звучал устало, но с привычной долей язвительности, будто даже перед лицом неизвестного она не могла удержаться от колкостей.
Светловолосый подошел к ней вплотную, его высокая фигура нависла над алтарем, отбрасывая длинную тень. Он наклонился, внимательно вглядываясь в ее глаза — темные, испуганные, но упрямо не желавшие отводить взгляд.
Костяшки его пальцев коснулись ее щеки, скользнув по коже с неожиданной нежностью, будто он боялся ее разбудить.
— Я рад, что наконец-то нашел тебя, — прошептал мужчина, и его голос приобрел теплую, почти человеческую нотку.
— Не испытываю такой уж радости, — честно призналась Ева, морща нос.
— Это временно, — кивнул он своим собственным мыслям, легкая улыбка коснулась его холодных губ.
Потом резко повернулся к жрецам.
— Кто посмел пленить ее? — спросил мужчина строго, при этом слегка пиная верховного носком сапога.
Тот взвизгнул, закрывая голову руками, и тут же ткнул пальцем в сторону Лекса.
— Вот он!
Парень резко побледнел, его глаза закатились, и он рухнул на пол как подкошенный, не успев даже издать звук.
Светловолосый закатил глаза с видом человека, уставшего от глупости смертных.
— Я забираю его и девушку.
Он сделал паузу, оценивающе оглядев оставшихся жрецов.
— А вы…
Его голос стал тише, но от этого еще страшнее.
— Убирайтесь отсюда. И не приведи боги, кто-то еще когда-нибудь услышит о ваших деяниях.
Сказав это, мужчина вновь посмотрел в глаза девушки. Ева заметила, как от его взгляда по телу расползается непривычная теплота. Чужая магия обволакивала ее нежно, как пуховое одеяло, но в то же время совершенно неотвратимо, не оставляя шансов на сопротивление.
— Ты что делаешь? — начала было она, но не успела договорить.
Ее веки задрожали, слипаясь, тело обмякло, погружаясь во внезапный, глубокий сон.