Светловолосый легким движением разорвал веревки, связывающие ее, и поднял на руки. Она провисла в его крепких объятиях, голова запрокинулась, темные волосы рассыпались по его руке.
Он сделал несколько шагов к все еще валяющемуся Лексу, взглянул на него с легким отвращением, а потом…
Исчез.
Пламя вспыхнуло на миг — ослепительное, черно-красное, пожирающее пространство, и погасло, оставив после себя пустоту.
— Пронесло? — прошептал жрец спустя несколько минут, вглядываясь в стены храма, будто ожидая, что из теней вынырнет что-то ужасное.
— Вроде… — подтвердил кто-то из младших служителей, дрожащим голосом.
— Фух… Бездна побери этих драконов… с их традициями… — жрец зябко передернул плечами, ощупывая себя, будто проверяя, цел ли он. — Надо завязывать с сектами. Уеду в южную провинцию, виноград собирать. Стар я уже для такого.
— А мы? — хором отозвались младшие, их голоса слились в один жалкий писк.
Глава 3
— Это правда? Правда?
Каиса влетела в покои сына, едва сдерживая себя от того, чтобы не снести резной дубовый порог. Ее шелковая накидка сползла набок, а золотые браслеты звенели на дрожащих запястьях.
Она бы и вбежала, но вес чувства собственного достоинства, а также статус матери конунга не позволял этого.
— Правда, матушка, — ответил Ингвард, упорно разглядывая потолочные балки, будто в узорах древесины скрывался ответ на все его невысказанные вопросы.
— О, хвала светлым богам! — выдохнула Каиса, схватив сына за плечи. Ее ногти впились в дорогую ткань его рубахи. — Да благословят ваш брак солнце, луна и звезды! Я так рада за тебя! Так рада.
Она прижала его к себе, вдыхая знакомый запах морозной хвои и морского бриза.
— Благодарю, матушка.
Каиса отстранилась, глаза ее блестели от выступивших слез, но на губах была улыбка.
— Могу увидеть ту, что уготована тебе богами?
Ингвард поморщился, будто проглотил что-то кислое.
— Не думаю, что это хорошая идея. — ответил он, не зная как правильно подобрать слова. — Она еще не в курсе, что я ее нашел.
Каиса замерла, нахмурив брови.
Все случилось так стремительно, что Ингвард не успел осознать происходящее в полной мере.
Когда амулет вспыхнул зеленым огнем, дракон сперва не поверил своим глазам.
За последнее столетие он уже отчаялся взывать к богам и смирился со своим проклятием.
Он — конунг Ингвард, последний Белый Опал в северной короне. На нем же опаловая ветвь и закончит свое существование.
Но вчера священный камень ожил, подарив надежду.
И теперь оставалось только все объяснить это той самой девушке, которая пока даже не подозревала, что стала ключом к его спасению.
Или проклятию. В зависимости от того, как она посмотрит на эту ситуацию.
Ингвард немедленно бросился туда, куда указал амулет.
Пространство вокруг него искривилось, разорвалось резким всплеском магии, и вот он уже стоял в жертвенном зале, где воздух был густым от тяжелого запаха травяных отваров и пота.
И там...
Там лежала она. Его суженая, способная разрушить древнее проклятье и подарить надежду целому королевству, была прикованная к алтарю.
Совершенно обнаженная. А вокруг водили хороводы, что-то бубня себе под нос и воняя какой-то травяной жижей, мужики в плащах.
Мужики в, поглоти их бездна, плащах!
Ингвард едва сдержался, чтобы не спалить всех и вся в радиусе нескольких миль.
Наверное, так и нужно было сделать. Но, поразмыслив, дракон решил дать своей невесте возможность самой выбрать наказание для своего похитителя.
Пусть человек, посмевший покуситься на ее жизнь, побудет в темнице. Пока что.
Сердце Ингварда затопило нежностью при виде чудесной девушки. Но, к его глубочайшему удивлению, избранница не была рада встрече.
Наверняка, это от стресса. Не каждый день тебя в жертву приносят, можно и испугаться. Ничего. Главное, что она теперь в его замке, с ним.
— Девушка еще находится в шоке, — оформил наконец-то свои мысли Ингвард. — Ей нужен отдых.
Каиса с сомнением покосилась на сына, но развивать тему дальше не стала.
— Надеюсь, ты представишь свою избранницу за ужином, — улыбнулась она, глаза ее сверкали хитринкой. — Ты же не будешь морить девушку голодом.
Ингвард закатил глаза.
Сколько бы тебе не было лет, пусть даже несколько столетий, и какие бы титулы ты не носил, мать есть мать.
— Хорошо, матушка, — проворчал он, чувствуя, как усталость накрывает его волной.
Но в глубине души он понимал вечер обещал быть интересным.
И очень, очень непредсказуемым.
Каиса поправила накидку. Тончайший шелк с серебряными нитями скользнул по ее плечам, переливаясь в свете факелов. Ее движения были размеренными, царственными, а в уголках губ дрожала едва уловимая улыбка.