— Матушка, — остановил ее Ингвард.
Каиса замерла у двери. Прямая спина выдавала внутреннее напряжение.
— Что, Инги? — отозвалась женщина, не оборачиваясь.
— Я надеюсь, девушку пока никто не будет тревожить? — с нажимом произнес он.
Каиса поджала тонкие, бледные, подчеркнутые морщинками возраста губы. Ее глаза, яркие и живые, сверкнули, выдавая бурю эмоций, которую она пыталась скрыть.
— Ты великий конунг, Белый опал в короне Севера, — произнесла она, медленно оборачиваясь и вскидывая подбородок. — Разве я могу ослушаться тебя?
Ее голос звучал сладко, почти невинно, но Ингвард знал эту интонацию слишком хорошо. Даже если он развесит письменные запреты на каждом углу, Каису это не остановит.
— М-м-матушка… — пробормотал он, чувствуя, как слова застревают в горле.
Женщина едва кивнула головой и вышла из покоев, оставив дракона наедине с собственными мыслями.
Дверь закрылась бесшумно, но Ингварду показалось, что где-то далеко раздался глухой стук захлопнувшейся двери. Он вздохнул, провел ладонью по лицу, чувствуя, как усталость наваливается тяжелым грузом.
Впереди было еще много дел.
Самое сложное это объяснить девушке, что она теперь его суженая. И что отказываться бесполезно. Совершенно.
И нужно все-таки пойти к ней, ведь действие сонных чар скоро закончится, и лучше ему оказаться там раньше Каисы. Потому что матушка способна буквально задушить своей заботой.
Ингвард поднялся на ноги, зачем-то поправил рубаху. Тонкая льняная ткань взмокла от его нервного пота. Пальцы автоматически затянули потуже пояс, украшенный символом его рода, а потом дракон резко выругался сам на себя.
Что он, конунг Севера, прихорашивается, как юная девица перед свиданием?
Позор.
Но самое ужасное было в том, что Ингвард действительно хотел понравиться своей невесте. Потому что, согласно проклятью, мало просто сделать ребенка с конкретной девушкой – нужно, чтобы все было по любви.
По истинной, мать ее, любви.
И если дракон уже был готов любить ее всем сердцем до последнего вздоха, подарить весь север, а если попросит и юг, то как отреагирует девушка на столь щедрый подарок судьбы пока не ясно.
Ингвард тяжело выдохнул, отвесил себе мысленный подзатыльник и вышел в коридор.
Комната его невесты была соседней.
Он пригладил ладонью белоснежные, тяжелые, переливающиеся, как настоящий опал волосы.
Открыл дверь. Шагнул внутрь. И…
Почувствовал, как что-то тяжелое опускается ему на голову, а свет в глазах стремительно меркнет.
Последнее, что он успел осознать – это звонкий, торжествующий голос:
— Ну что, белобрысый, поспи чуток…
И тьма накрыла его с головой.
Глава 4
Вынырнув из на удивление уютной темноты, Ева пришла в себя. Не то чтобы ей раньше не доводилось испытывать на себе действие сонных чар, но в этот раз всё было как-то по-другому.
Она не спешила открывать глаза. Сначала покрутила головой — никакой тяжести. Пошевелила плечами — никакой скованности, никакой ломоты в суставах. Даже привычного привкуса горечи на языке не было.
Странно.
Осторожно, она приоткрыла один глаз, готовясь к привычному приступу — головокружению, тошноте, раскалывающейся боли в висках. Но ничего не случилось. Даже после того, как она открыла и второй.
Ева медленно перевела взгляд на потолок — высокий, расписной...
И потолок ответил ей скептическим взглядом какого-то бородатого мужика в доспехах и с боевым топором.
— И какому идиоту пришло в голову рисовать на потолке бородатого мужика? — подумала девушка, морща нос.
Мужик, кстати, там был не один.
Сзади несомненно великого воина грустной тушкой лежала какая-то сильно потрёпанная чупакабра. Неизвестный художник, судя по всему, имел весьма схематичное представление о магических существах, потому что его чупакабра была размером с полноценного дракона, но с русалочьим хвостом и лапами василиска. Одним словом — крайне жуткий экземпляр. Тварь очень грустила, потому что великий воин имел неосторожность наступить на ее голову своим тяжелющим сапогом с драгоценными каменьями. Правда не ясно, почему чупакабра просто закручинилась, а не объяснила мужику, что так не делается. Возможно этому причина боевой топор, а может лапки василиска. Ведь объяснять что-то, когда у тебя лапки крайне сложно. Хотя мужик сам по себе вышел довольно страшный. Длинные седые волосы, топорщились, как пакля, борода вообще по бокам стояла практически горизонтально, закрывая уши. И все эти герои находились на фоне кроваво-красного заката, окрасившего низкие горы.