Калькуляция получалась вот такая: мало-мальски приличный конь, ногайской или донской породы, начинался от десяти рублей, и пусть читателя не смущает такая маленькая сумма. Червонец в то время, это между прочим увесистый кругляш из чистого золота. Не каждый крестьянин за всю свою жизнь мог подержать такую монету в руках. Это вам не то что современный аналог из обычного железа.
Лошадь на которой ездил наш счетовод, можно было продать максимум за пять рублей, что между прочим тоже золотая монета, только размером вдвое меньше. Утка стоила в среднем пять копеек, заяц десять. Выходило, что для того чтобы пересесть на более приличный транспорт, нужно было сначала подстрелить, а потом ещё и продать примерно 50 зайцев, или 100 уток, да ещё и удачно сды́хать свою лошадёнку.
Местные жители были далеко не крестьяне и золотыми монетами тут никого не удивишь, но всё равно, особенно много денег на хуторе не водилось, всё таки не Петербург. Поэтому, в основном народ был прижимистый и многие яростно торговались за каждую копейку при любой торговой сделке, будь то хоть продажа коня, хоть курицы.
Особенно бабка Андрониха, главный покупатель по части зайцев, каждый раз с большим удивлением и возмущением таращила на Демида глаза, когда он ей называл обычную для неё цену, махала руками, приговаривая: «Побойся Бога болезный, ты в уме ли? Выйди чуть за хутор, глянь, там зайцев такая потьма, земли не видно! Я так кумекаю, по пятачку за штуку будет самая красная цена!»
И начиналась тягомотина, неизвестно ещё что было труднее, добыть дичь или сторговаться с такой вот коммерсанткой. Но по итогу, бабка обычно отдавала положенный гривенник, со словами: «Ну что с тобой делать, за доброту свою терплю разорение».
Однако же, она была не в убытке. Дед её, Михей, из заячьих шкурок шил отличные шапки и рукавицы, которые с удовольствием раскупали местные жители и даже приезжие купцы, а ободранные тушки она умудрялась продавать по куреням левобережья, где собственно и проживала, почти по той же цене, что и покупала у местных охотников ещё пушистых зверьков, даже чуть дороже. Словом, против потраченных денег она имела вчетверо.
Прикинув так и этак, Демид понял что задача выполнимая, но не быстрая, месяцок-другой придётся ещё потерпеть. Но делать нечего, и он взялся за дело со всем возможным усердием, тем более ему как местному «дворянину» по масти положен достойный скакун. Да и случись у казаков новая «экспедиция» за добычей, его просто-напросто с собой не возьмут, на такой кляче скорее сам в плен попадёшь, чем привезёшь домой хабар. А в грабительский набег нашему герою отправиться очень хотелось, хоть он и понимал что это не есть хорошо…
Наблюдая за тем как осваивается в новой жизни наш молодой казак, никак нельзя обойти ещё один очень важный аспект, а именно половой вопрос.
Едва Демид познакомился с обществом и начал чувствовать себя в нем более менее уверенно, он уже заприметил несколько местных красоток и приступил к Семёну с расспросами как тут насчёт свободы нравов.
Оказалось что не очень. Без сватовства вступать в связь с молодыми девушками было никак нельзя: во-первых, несчастную потом никто не возьмёт замуж, а во-вторых, самого соблазнителя могут запросто отправить на тот свет её возмущённый отец или братья. Но была и хорошая новость: на хуторе водились молодые и не очень вдовушки, а также просто гулящие девки, которые по разным причинам наплевали на общественную мораль и свою судьбу. Приятным дополнением к этой новости, было ещё то, что сам Демид, ещё до подселения в него Дмитрия, у местных дам легкого поведения имел большой успех. Так что ему оставалось только с ними заново подружиться, в чем ему помог уже Валет, более сведущий в этом вопросе чем Потеха, который был не особенный ходок по бабам. В лице же Вальта, наш герой нашёл настоящего единомышленника и незаменимого помощника. Тот быстро перезнакомил беспамятного друга со всеми «нужными людьми», среди которых, между прочим, были довольно колоритные персоны.
Например из вдовушек, самая известная была Пышата, дородная красивая женщина лет тридцати, в первую очередь славящаяся своими кулинарными способностями и опрятностью. Те избранные, которые добивались её расположения, попадали к ней как в рай: всегда на столе была бутылочка заветного крепкого напитка, вкусные закуски, приятная беседа, чистейшая постель, да и сама хозяйка была очень аппетитная и охочая до ласки.
Родом, Пышата была из Тверской губернии. Когда-то, они с мужем бежали оттуда в поисках свободной жизни и поселились в Терновой балке. Но казак из мужа получился не очень удачливый, и его в первом же походе убило татарской стрелой. Вдова, отплакав положенный приличию срок, начала принимать в гости казаков. Как не крути, а природа берет свое, да и мужские руки иногда очень нужны в хозяйстве. К тому же, с пустыми руками к ней гости редко приходили, Пышата уже была вся в золоте, а сундук был полон разных нарядов и тканей – казаки были щедры за женскую ласку, особенно после удачных набегов. Однако же, подолгу она у себя никого не задерживала и в душу свою не пускала – мужа очень любила и не могла его забыть.