Но наступало утро, и вместо ненавистного будильника, зовущего на занудную работу, нашего путешественника во времени будило ржание коня, славного аргамака Халка, который уже ждал когда хозяин его покормит и отведёт к реке, где в освежающей утренней воде они оба получат заряд бодрости на целый день. В такие моменты пробуждения, Демид широко потягивался, глубоко вдыхал аромат свежепобеленной хаты, и довольно улыбаясь говорил Богу спасибо.
Глава 6. Набег
Хутор Терновая балка 1777 год.
Каким бы не был человек плохим, как бы он не был грешен перед Богом и людьми, но даже сердца самых закоренелых убийц и мучителей может коснуться настоящая любовь. Такая вот любовь, как-то случилась у Федота Обуха и Марфы Разлучницы.
Он – атаман небольшой разбойничьей ватаги, она – его бывшая пленница, а впоследствии ближайшая соратница по душегубским делам. Тут они, что называется, нашли друг друга. Благо, если конечно можно так сказать, по части жестокости они были вровень. Их и прозвали соответственно: Федота, за то что он любил добивать своих жертв обухом топора, Марфу же, за то что каждый кто встречался ей на её кровавом пути, навсегда исчезал для родных и близких.
Результатом этого слияния двух зол, стал славный мальчуган Егорка, который пройдя богатейшую школу жизни и спустя двадцать пять лет, всё-таки пробрался в нашу повесть, уже как Валет.
С раннего детства, находясь в бандитской среде, да ещё с кочевым уклоном, он очень быстро повзрослел и невероятно закалился характером. Поэтому, когда в ещё юном возрасте Егорка всё-таки угодил в долгосрочную каторгу, его это совсем не смутило. Другой жизни он и не знал, просто из одной криминальной среды плавно перешёл в другую, а здоровья он от батюшки унаследовал столько, что испытания подобного рода ему были совсем не страшны, по крайней мере, по молодости лет ему так казалось. Кроме отцовской силы, он ещё получил матушкин ум и изворотливость, добавить к этому общую родительскую жестокость и вечную жажду наживы, вот вам и готовый рецепт по которому приготовляются матёрые уголовники. Однако, яблоко от яблони всё-таки хоть немного, да откатилось. Не было в Егоре родительской страсти к душегубству, если и приходилось ему убивать, то только в крайней необходимости, и для удовольствия он людей никогда не мучил. По каторжным меркам, он даже числился, как человек хороший. Находясь в неволе, Валет очень многому научился, не только умению играть в карты и прочим арестантским премудростям, но и кое-чему более важному.
Дело было так: у них в бараке, вдруг откуда ни возьмись, появился… настоящий японец. Чудо из чудес, учитывая что меньше полвека назад только первый раз ступила нога русского человека на японскую землю. А вот поди ж ты, уже появились и первые японские каторжники.
Когда восточный пришелец в первый раз разделся прилюдно, в бараке даже стало как-то празднично что ли, такое разнообразие ярких цветов, какое было у него на теле, на фоне окружающей мрачной обстановки, выглядело как нечто фееричное. Валет как завороженный подолгу рассматривал причудливых драконов, змей и прочие рисунки, покрывавшие японца, и захотел во что бы то ни стало заполучить себе такие же. Задача – как раскрутить цветного басурманина на тату, не зная языка и подхода к японским людям. Сначала, Валет попытался взять нахрапом: на пальцах объяснил чего хочет, а когда получил отказ, то схватил тщедушного азиата за грудки и уже на чистом матерном русском попытался вразумить непонятливого иностранца. Однако, в ответ получил такой жёсткий отпор, в лучших традициях японского мордобоя, что чуть не отдал богу душу.
Отлежавшись, Валет не стал мстить обидчику, и даже не дал братве наказать беспардонщика, а напротив, с подчёркнутым уважением начал просить японца научить его так ловко махаться. Кийоши, что в переводе означает «тихий», а именно так звали будущего сэнсэя, хоть и не понимал слов, но смог правильно увидеть ситуацию и оценить благородный порыв русского каторжанина.
Так началась их дружба, за несколько лет которой, Валет не только освоил редкое боевое искусство, но и всё-таки заполучил себе собственного дракона, на всю свою широченную спину. За это время, Кийоши немного научился у Егора русскому языку, а тот, в свою очередь, чуток насобачился понимать по-японски, и они уже, с горем пополам, могли хоть как-то разговаривать. Выяснилось, что Кийоши был якудза, то есть, японский бандит, причём высокого ранга, о чём и свидетельствовали татуировки на теле, это у них как у наших военных погоны и мундир. Он и дракона-то, кстати, согласился наколоть только после того, как Валет уже мог более-менее уверенно противостоять ему в тренировочных поединках.