Вскоре, Бэн вернулся. В руках он держал две сабли в ножнах и какой-то увесистый куль. Всё это добро, он тут же деловито приторочил к седлу, оставив на себе только своё привычное оружие. Возвращение ночного убийцы происходило в полном молчании, все понимали что зачистка прошла успешно и лишних вопросов не задавали. Один только Холодок процедил сквозь зубы: «Барахло мог бы и потом забрать».
Но это высказывание утонуло в тишине, оставшись без комментариев.
Демид был поражён чистотой выполненной работы, и поглядывал на Бэна со смешанным чувством уважения и мистического ужаса. Будто сама смерть беззвучно опустилась из тьмы на несчастных дозорных и коснулась их своими ледяными руками, не нарушая ночную гармонию природы. Теперь казалось, что от этого молодого парня веяло могильным холодом. При этом ещё и луна, как бы желая услужить недобрым молодцам в их чёрном деле, окончательно спряталась за тучи, сгустив тьму вокруг нашего героя.
Через некоторое время, впереди показались светящиеся точки костров, и казаки, не сговариваясь, начали постепенно ускорять ход, разгоняясь всё быстрей и быстрей, бесцеремонно нарушая ночную идиллию угрожающим грохотом конских копыт.
Можно себе представить, какой панический ужас накрыл татар в этот момент. Ведь из-за ярких костров, они не могли далеко видеть в тёмном пространстве, лишь только слышали звук приближающейся неведомой беды, а сами при этом находились как на освещённой сцене. С истошными воплями, они начали в спешном порядке выстраивать линию обороны. Надо отдать им должное, несмотря на панику, действовали ногайцы довольно слаженно, сразу было видно, что они уже, как говорится, не в первый раз замужем. Пастухи выкатывали вперёд телеги, чтоб хоть как-то преградить дорогу грабителям, а военные выстроились в линию и начали пускать стрелы в темноту.
Как и следовало ожидать, Халк вырвался вперёд и наш герой оказался на самом острие атаки. Прильнув к конской шее, чтоб случайно не попасть под шальную стрелу, он весело покрикивая, нёсся навстречу своей удаче, опустив руку с саблей вниз и чуть назад, для первого сокрушительного удара.
Это только в фильмах показывают, что казаки во время атаки размахивают шашкой над головой, в настоящем же деле, такая рисовка никому не нужна.
Когда до ногайцев оставалось всего ничего, и уже были различимы их перепуганные лица, Чуб, который давно прятался в камышах справа от линии обороны, издал оглушительный разбойничий свист. Защитники интуитивно дёрнулись в бок, на новую угрозу, и в этот момент конская лава врубилась в строй.
Легко перемахнув через перевёрнутую на бок телегу, Демид, уже на излёте, снизу вверх, рубанул по перекошенному лицу стоявшего за ней нукера. Превосходный булат, почти не ощутив препятствия, сделал своё дело, и часть головы отлетела куда-то в сторону. Всё, больше впереди вооружённых людей не было, остались только пастухи с какими-то палками, которые поначалу сбились в кучу, но увидев близко свою смерть, кинулись врассыпную не принимая боя. Казаки догоняли и безжалостно рубили убегавших.
Становище наполнилось воплями отчаяния и ужаса, женскими криками, звуком разрубаемых тел и плеском воды, в которой спасались обезумевшие от страха ногайцы. На счастье татар, грабители не стали особенно никого преследовать в воде, разумеется кроме молодых девок, которым, впрочем, смерть при этом вовсе не грозила.
Казаки, с радостными воплями, кинулись к юртам в поисках хабара. Поскольку Демид первый ворвался в ногайский лагерь и при этом не стал никого догонять, то он первый и увидел на самом краю становища богатую кибитку. Наш грабитель тут же устремился к ней, резонно полагая что там и есть самый жир.
Подскочив, он спешился, откинул полог и сразу же отшатнулся от кинжала, который мелькнул буквально перед его носом. Казак отступил назад и уже было замахнулся саблей чтобы рубить, но тут увидел перед собой невыносимо прекрасное лицо молодой девушки, правда с бешеными от ярости глазами. Даже в ночном полумраке было сразу заметно насколько она хороша: пухлые губки, длинные чёрные волосы, тонкий стан и в то же время впечатляющих размеров округлости груди и бёдер. Очарованный, Демид замер, и чуть не пропустил вторую атаку татарки, но тут же опомнился, перехватил руку с кинжалом и дёрнул её на себя, потом обхватил нападавшую сзади и приставив саблю к горлу девушки, зарычал:
– Убью!
В этот момент к кибитке подбежали другие казаки и весело крикнув «Дёма! Хорош обжиматься!» ворвались внутрь. Вскоре они вынырнули обратно, таща за собой ещё двух визжащих молодок и узлы с добычей. К этому времени, пленница уже перестала сопротивляться и выронив своё оружие, только мелко дрожала и всхлипывала.