Демид связал ей руки и ноги, заранее приготовленной для этого дела верёвкой, перекинул полонянку через седло и повёл коня дальше, высматривая, чем бы ещё можно было поживиться. Но по всей видимости, было уже поздно. Пока он возился с красоткой, более ушлые и опытные в этом деле собратья по оружию обчистили все юрты. Теперь они тащили баб и баулы с награбленным в сторону табуна татарских лошадей, чтобы уже погрузив всю добычу, поскорей ретироваться. Туда же и направился наш герой. По пути он ещё подобрал оброненный кем-то большой кусок ценной шёлковой ткани и накинул её на седло вместе с пленницей, нечаянным образом как бы укрыв её. Возле костров он ещё задержался, под телегой лежал мёртвый ногаец в кольчуге и с саблей, которого не заметили в спешке казаки. Забрав у покойника всё ценное, Демид уже собрался было уходить, как вдруг, в свете костра, на спине одного из лежащих ничком людей увидел дракона.
«Валет!» – выкрикнул наш герой и кинулся к другу. Тот был без сознания, но ещё живой. Голова вся в крови, плечо насквозь пробито стрелой, но сердце упрямо билось. Видимо Валет был ранен ещё на скаку, потерял управление и слетел с коня, ударившись о телегу головой, так и не поучаствовав ни в короткой битве, ни в грабеже.
Демид быстро отломил торчащий наконечник и выдернул стрелу. Кровоточащую рану он тут же прижёг обгоревшей палкой из костра, при этом раненый чуть застонал, подавая признаки жизни. Не придумав ничего лучше, Демид взвалил раненого друга себе на плечи и потащился к остальным казакам, спотыкаясь и матюкаясь на каждом шагу, но при этом не выпуская из руки уздечку коня с ценным грузом.
Добычи оказалось много, больше чем ожидали казаки. К тому же, нужно было ещё что-то делать с ранеными и убитыми товарищами, поэтому быстро утечь не получилось. Коротко посовещавшись, они на скорую руку запрягли в татарские телеги лошадей из табуна, погрузили в них награбленное добро и раненых. Убитых положили в отдельную повозку, всего их оказалось пять человек, и погибли они ещё на подходе, от стрел, поэтому понадобилось время, чтобы с факелами в руках найти их в темноте. Сама же короткая сшибка пятидесяти пеших ногайцев с целой сотней конных, не унесла ни одной казачьей жизни.
Весь процесс быстрого и слаженного отхода находился под чутким руководством нашей святой троицы. Чига снарядил Бэна с Чубом гнать табун на хутор, не дожидаясь остальных, раз уж эти двое изначально были в авангарде всей операции. Лютый наблюдал за тем чтоб не оставили на поле боя никого из раненых и погибших. Холодку же досталась наиболее подходящая для него роль, а именно, следить за тем, чтобы все казаки честно складывали добычу в общий котёл, ничего не оставляя в своих собственных подсумках. Под его ледяным взглядом навряд ли кто-нибудь решился крысятничать.
Завидев сына, волочащего на спине раненого товарища, Игнат кинулся к нему, обрадованный тем что с ним всё в порядке. Тут же подоспел и Патеха, он сразу перехватил Вальта и бережно, как девушку, понёс его на руках к телегам.
– Сёма, хорошо хоть ты цел, а то бы я не сдюжил такого бугая тащить! – пошутил ему вслед Демид.
– А чё мине буде, – ответил ему Семён, укладывая раненого на повозку.
И действительно, глядя в его широченную спину, казалось, что такого можно свалить только из пушки, стрела же для него будет чем-то вроде занозы.
Лютый коротко хлопнул сына по спине и слегка приобнял, но было в этих скупых жестах столько отцовской любви, что у Демида по телу разлилось приятное тепло и даже показалось что глаза чуть увлажнились.
– А ну-ка, чё там у тебя под тряпицей? – спросил незаметно подошедший к ним Холодок.
Молодой казак сдёрнул ткань и все увидели связанную девушку в дорогих одеждах.
– Ну-у-у, – протянул Холодок, – другого хабара я от тебя и не ждал, – сказал он добродушно, и все весело рассмеялись.
К слову сказать, живые трофеи не стали относить к общей добыче, просто холостые казаки, кто хотел, прихватили с собой понравившихся девушек, на зависть остальным. Правда некоторые из женатых, пока другие были заняты сборами в обратный путь, под шумок всё же изнасиловали несколько татарок прямо в юртах и оставили их там. В живых или нет, уже не выясняли. Как-то наказывать их за это непотребство никто не стал, потому как своими действиями они не задержали и без того затянувшиеся сборы в обратный путь, но и одобрения со стороны товарищей они тоже не получили. Особенно недоволен этим был конечно же Холодок.