– Верно гутарите, браты, – вновь заговорил Холодок, – Потому, сверх ясырки, дадим Коту ещё двух кобылиц из табуна, и на этом буде.
Демид, заслышав такие речи, нахмурился. И впрямь, на фоне богатых трофеев прочих станичников его доля смотрелась бледновато. Он подступил к атаману и прошелестел с обидой:
– Не по-людски это, Степан Трифонович! За что ж мне, с набега лишь две клячи перепало? Я ж из первых в бой кинулся, сам видел, как врубился!
– Слышь, Котяра, не ерепень свой мех, – жёстко ответил атаман, – Гля, краса какая тебе досталась! Другие вон и вовсе без ясырок, а ты гребуешь. Такую если продать, так она половину всего дувана будет стоить. Благодари бога, что судьбина тебя жалует.
Смолк Демид, куда тут попрёшь. К тому же, в словах атамана всё-таки просматривался определённый резон.
– Эх, Дёмка, Дёмка, – подошёл Чига, дружески хлопнув его по плечу, – Не горюй, не одними клячами жив будешь! Глянь лучше, как твоя ханская дочка волком зыркает, того гляди, цапнет ненароком! Ох и возни тебе с ней будет, упаси Бог!
Демид немного приуныл, в самом деле, смотрит татарка – аж мороз по коже.
– Ну всё, браты честные, – возвысил голос Холодок, – Расходитесь с миром по куреням, гуляйте вволю, но меру знайте! А ежели кто безобразить удумает, али девок мучить – тому лично шкуру спущу, ни на что не гляну, хучь бы даже и родня мне будет. Так и передайте всем, кого тут нет. Атаманское слово крепко!
Глава 8. Фруктовые дела
Хутор Терновая балка 1777 год.
После заключительной речи атамана, все стали расходиться по своим куреням. Направился к дому и наш главный герой, ведя за собой двух лошадей и знатную красавицу. На душе было муторно – скудная доля в добыче, колючий холод пленницы и слова Чиги, изрядно подпортили настроение. Оно конечно, сочная фигура ясырки и её прекрасный лик, волновали воображение, но прав был Чига, тысячу раз прав, что ему делать с такой знатной и гордой волчицей, да ещё и без денег? Она же ему всю душу изгрызёт, не будет с ней счастья. Таких, как эта полонянка, Демид вдоволь навидался ещё в своём двадцать первом веке. Для них даже придумали особое название – ЧСВ, что значит «чувство собственной важности». Даже выглядела татарка как настоящая ЧСВшница, потому как именно к такому образу они стремятся, закачивая силикон во все возможные места.
В современном мире, много появилось девушек, уверенных в том, что жить им положено только за счёт мужчин, которые обязаны их не только обеспечивать, но и вообще, находиться рядом в роли прислуги.
В общем, как в той песне Высоцкого: «Ну а ей в подарок нужны кольца, коньяки, духи из первых рук, а взамен, немного удовольствий, от её сомнительных услуг».
Демид привёл пленённую татарку в свой курень и в первую очередь усадил за стол. Последние сутки нелегко прошли для обоих, нужно было поесть, выпить и немного расслабиться.
Несмотря на то, что завоёванная красавица досталась ему по праву победителя, казак вовсе не желал обращаться с ней как с безвольной рабыней. Напротив, он надеялся расположить гордячку к себе лаской, потому и выставил на стол всё самое лучшее – вяленое мясо, фрукты, свежий каравай и бутыль редкого покупного вина, специально припасённого на особый случай. Однако, ясырка даже не притронулась к еде. На все попытки Демида завязать разговор, она отвечала надменным молчанием, лишь сверкая на него своими чёрными, как ночь, глазами. Казак и так, и этак старался угодить пленнице – подливал вина, подкладывал самые лакомые куски, насколько мог, пытался быть ласковым и обходительным. Куда там! Татарка сидела словно каменная статуя, презрительно поджав губы. Наш герой конечно понимал, что она пережила сильный стресс и всё такое, и была бы пленница напугана, то он, пожалуй, оставил бы её в покое, ну, по крайней мере, на сегодня.
Но в глазах её читался не страх, а только лишь одно ледяное презрение, от которого у парня уже начинала закипать молодая кровь.
Наконец, терпение Демида иссякло, плюс ещё винцо тоже сделало своё дело, и он сорвался. Вскипев, он опрокинул стол с недоеденным ужином, и сгрёбши невольницу в охапку, поволок на кровать. Та отбивалась и шипела как дикая кошка, но против мужской силы не могла ничего поделать. Демид, безо всяких церемоний, начал срывать с пленницы цветастые тряпки, не обращая внимания на её сопротивление. Взгляд его упал на многочисленные золотые украшения, доселе скрытые под одеждой. «Ого, да я, никак, сорвал куш!» – восхитился про себя Демид, но эта мысль быстро исчезла – сейчас его занимало совсем другое.