– Ах, какой ты у меня хороший муж, да будет благословенна твоя борода! – млела Гюзель, обвивая шею Бэна руками. – Клянусь чадрой моей бабушки, как обниму – сутки из постели не выпущу! Будем любовь делать, пока муэдзин не охрипнет!
Бэн только посмеивался в усы да прижимал Гюзель крепче. Знал, шайтан, на что подписывался, когда татарку в жёны брал!
И приятель его, Чуб со своей Айшой, тоже жили душа в душу. Бывало, зайдёт он в курень после тяжкого дня, а она уж тут как тут – в губы целует, ластится.
– Ах, Чубик, устал бедненький, да? Сейчас Айша тебе самый вкусный шербет сделает, от всех забот излечит!
– Шербет – это хорошо, – ухмылялся казак плотоядно. – Да только мне бы сейчас другого мёда отведать, жёнушка!
– Ай, бесстыдник! – шутливо шлёпала его по руке Айша. – Сначала кушать, потом – любовь делать!
– А может, наоборот, а? – прижимал её к себе Чуб, играя бровями. – Чё ты как неродная, слухай! Чи совсем меня не любишь? Може, мне к соседке Фатиме наведаться, она меня приветит…
– Чтоб тебя джинны унесли, негодник! – притворно сердилась Айша, а в глазах черешневых – озорство и неприкрытая страсть. – Ну ладно, иди сюда, мой сладкий урюк, покажу тебе рай Магомета!
– А ну, покажи мужу, как татарки любовь делают! Чтоб до утра ноги не ходили!
В общем, надо ли говорить, что через пару лет по хутору уже бегали маленькие казачата со скуластыми личиками и чуть раскосыми глазами.
Не забывал Демид и про Вальта. Каждый день проведывал своего раненого товарища. К тому же, это был дополнительный повод свалить из дома.
Поначалу, Валет был очень плох, и двое суток пролежал в беспамятстве, под чутким присмотром двух молодых вдовушек, которые находились при нём посменно и всё-таки вытащили его из небытия. Но как очнулся, начал быстро поправляться, и Демид вообще стал у него частым гостем: можно в картишки перекинуться, душу излить, пофлиртовать с миловидными девушками.
Глядя на этих добрых, заботливых, весёлых молодок, ему ещё меньше хотелось возвращаться домой, где его ждала Малика. Рассказывая Вальту про неё, Демид не знал, как тот страдает и завидует ему, особенно когда он описывал в подробностях положительные стороны их совместной жизни, а именно то, как Малика хороша собой и как сладко с ней в постели. Разговоры о её скверном характере Валет пропускал мимо ушей, как нечто несущественное, уверенный в том, что характер – дело поправимое, а вот красота – это да!
Поэтому, как только Егор встал на ноги, то первая прогулка, которую он совершил, была в гости к своему измученному семейной жизнью приятелю. Не терпелось наяву увидеть реальное воплощение своих грёз.
Демид как-то сразу почуял его истинные намерения, которые тот весьма неумело скрывал. При первой же встрече выздоравливающего с татаркой, сразу стало ясно, откуда ветер дует: завидев Малику, Валет чуть заново не впал в беспамятство – сначала остолбенел, потом начал что-то бессвязное бормотать под насмешливый взгляд хозяина хаты.
Демида эта ситуация позабавила и даже доставила удовольствие, всегда приятно, когда друзья завидуют на твою даму. Укол ревности он испытал только тогда, когда гость, придя в себя и немного раздухарившись, разделся по пояс, якобы для того, чтобы показать другу, как заживает рана, а на самом деле нарочно, чтоб Малика заценила его распрекрасного дракона. Мог бы просто оголить плечо, но нет, гость полностью снял рубаху и, будто забыв про неё, оставался сидеть растелешённым, то и дело постреливая глазом на «виновницу торжества».
Этот цирк начал раздражать нашего героя, к тому же, коварный трюк обольстителя удался, и татарка с интересом пялилась на его спину. Каторжные татуировки ей уже приходилось видеть на рабах, а вот цветной дракон в японском стиле смог её заинтриговать. Наконец не выдержав, Демид цыкнул:
– Егорка, ты чё в гостях распанахался?
– Звиняй, Дёма, как башкой вдарился, стал позабывать местами, вот и про рубаху забыл, – ответил Валет с наивной фальшивой улыбкой.
«Ты ещё скажи, тут помню, тут не помню», – зло пошутил про себя Демид. Однако, волна ревности быстро сошла на нет и сменилась безразличием к происходящему. Не было всё-таки у казака настоящей любви к своей пленнице, одна только страсть, да и то уже изрядно притухшая под напором постоянных проблем и скандалов.
С того дня, начал Валет потихоньку закидывать удочки насчёт Малики, мол зачем Дёме мучиться с такой злыдней и лучше её продать. Потом, о том что продавать за пределами хутора такую знатную особу опасно и можно вместо барыша голову потерять, и наконец, о том, что кому попало тоже отдавать негоже, жалко девку, и что он, Егор, в принципе готов ради друга взять на себя такую обузу и даже отдать за неё свою долю с набега. Демид поначалу отшучивался, потом стал задумываться.