И вот, как говорится, сколь верёвочке не виться… В общем, после очередного ухода из дома с криками и громким хлопаньем двери, он в сердцах поспешил к своему завистнику и зло объявил с порога:
– Ладно, хер с тобой. Забирай. Даром забирай. Долю с набега себе оставь, пригодится.
Демид, конечно, немного лукавил в своей доброте, украшения Малики он твёрдо решил оставить себе, а они стоили против Егоркиной доли раз в десять больше. Без своих побрякушек, татарка точно впадёт в ярость, и Вальта ждёт настоящий ад. Но это уже его проблемы, будет знать, как кадрить чужих подруг своими татухами.
– Братка! Век не забуду! – проникновенно выдохнул самый счастливый человек на свете. – Не обижу красавицу, любить буду, женюсь!
– Не забудешь, – злорадно ответил Демид, понемногу остывая, и, глядя в придурковатое от радости лицо друга, начал уже опасаться, не поспешил ли он с таким решением, уж очень хороша злыдня, не пожалеть бы потом…
Однако, сдавать заднюю было уже поздно, отбросив последние сомнения, Демид заявил:
– Сейчас пойдём, а то вдруг передумаю.
Валет правильно оценил ситуацию и не стал мешкать, сразу послушно последовал за товарищем.
Вернувшись в свой курень, Демид оставил Егора на пороге, а сам зашёл в хату, и ни слова не говоря, начал срывать с татарки украшения. Для этого пришлось одной рукой прижать её к стене, а другой освобождать от ценностей прекрасное тело и отбиваться от яростных атак. Закончив своё чёрное дело, Демид вытолкал девушку на улицу, прямо в руки новоиспечённому жениху. Тот подхватил свою невольную невесту и потащил её к себе домой. Бедная Малика, никак не ожидавшая такой подлости от любимого, отчаянно кричала и отбивалась, но Валет, не обращая внимания на сопротивление, железной хваткой удерживал её, приговаривая какие-то неуместные успокоительные слова. Малика в это время, то и дело жалобно оглядывалась назад, в надежде, что Демид всё же одумается и заберёт её обратно, но тот уже не видел этой душераздирающей сцены, он стоял посреди хаты и смотрел в стену, закрыв уши руками, чтобы не слышать вопли с улицы. Его трясло как в лихорадке.
Всё, дело было сделано, мосты сожжены.
Оставшись один в тишине, Демид в первую очередь налил полный стакан самогона, опрокинул махом. Крепкий дух ударил в голову. Добравшись до топчана, казак повалился ничком не снимая сапог, отдышался.
До вечера он пил, пытаясь забыться и уснуть, но сон не шёл: всё Малика мерещилась в жарких объятиях Егора. Поворочавшись без толку, Демид стонал сквозь зубы и вставал за очередной порцией горилки и душистого табака. В конце концов, изрядное количество спиртного всё-таки сделало своё дело, и несчастный казак наконец провалился в тяжёлый как плита сон, но это уже случилось далеко заполночь…
Впрочем, как следует выспаться горемыке так и не удалось, ещё не наступило утро, как его разбудили истошные крики. Продрав глаза, он выскочил на улицу и обомлел – Егоркина хата пылала как свеча! Казаки поливали огонь из вёдер, да куда там – пламя гудело сильнее прежнего.
Как позже выяснилось, когда Валет, натешившись с предметом своих давних вожделений, уснул с блаженной улыбкой на губах, Малика выбралась на улицу, обложила хату соломой и подожгла, после чего благополучно сбежала. Потом ещё говорили многие: «Повезло Валетику, могла же и кокнуть спящего, как в той песне».
– Ах ты ж курва! – надрывался бедный Егор, наивно пытаясь сбить жар зипуном. – Погодь, ведьма, допрыгаешься!.. Убью суку!
– Никак Малика подпалила? – прищёлкнул языком Чига. – Ох и горяча чертовка! Глянь, какой пожар учинила! Жар-птица, а не баба! Егорку-то как приласкала, а? Любо-дорого глядеть!
– Цыц, охальник! – рявкнул дед Касьян, кряхтя с натуги. – Нашёл время балясы точить! У человека горе, а ты зубоскалишь!
Пламя бушевало до рассвета, слизывая курень дочиста. Когда жар утих, Валет без сил опустился на перевёрнутое ведро, понурив голову. Демид подсел рядом на корточки, приобнял друга за плечи:
– Не горюй, братка. Перебирайся ко мне, покуда свой курень не сладишь. Места на двоих хватит.
Правда, при этом он подумал про себя: «Только хотел спокойно один пожить, и тут на́ тебе». Но ещё раз посмотрев на осунувшееся, враз постаревшее лицо друга, постыдился своих мыслей. Они ещё немного посидели и пошли к Демиду пить горькую, благо сейчас не было для нашего героя лучшего собутыльника, чем Валет, будет с кем обсудить, как бабы могут испортить жизнь вольному казаку и как этому же вольному казаку тяжко без баб…