Едва заселившись в новое жильё, Егор решил отпраздновать это событие с размахом – позвал всех самых красивых девок хутора, да не только гулящих, но и честных, на выдане.
– Зачем тебе эти смотрины? – смеялся Демид. – Неужто в хомут захотел?
– Пущай поглядят, как Валет живёт. Може, кака и приглянется, – отвечал он, лукаво улыбаясь.
Демид покачал головой:
– Ишь ты, хитёр бобёр. А как же твоя вольная жизня?
– Э-э, братка, – подмигнул Валет. – Одно другому не мешает. Женихом слыть – не значит жениться. А там видно будет.
В назначенный день, ещё с утра, Холодок первый зашёл поздравить новосёла:
– Ну что ж, Егорка, с новым куренём тебя, – сказал атаман, оглядывая хату. – Справный вышел, добрый.
– Благодарствую, Степан Трифонович, – ответил Валет. – Може, останешься? Погуляем вечером.
Холодок нахмурился:
– Не могу, Егор. Дела ждут.
Степан не стал этого говорить, но в душе считал, что ему такие гулянки не по чину. Тем более, он уже был наслышан, какое тут будет к вечеру бабье царство, не пристало ему, атаману и семьянину, участвовать в подобных игрищах.
– Как знаешь, – пожал плечами Валет. – Гляди, не надорвись от трудов праведных.
– Ты за меня не сумлевайся, – усмехнулся Холодок. – А сами-то тоже, не дюже шумите до утра, людям дайте спать.
С этими словами, Степан Трифонович удалился, оставив Вальта готовиться к приёму гостей.
К вечеру, курень наполнился весёлым гомоном. Молодые девушки, разодетые в лучшие наряды, щебетали как птички, стреляя глазками в сторону холостяков. Все они были чудо как хороши, раскрасневшиеся с мороза румяные лица их, волновали страшно, и подвыпившие казаки, сами не замечая того, говорили только на повышенных тонах, стараясь привлечь к себе как можно больше внимания прекрасного пола. Даже Семён, не такой уж бабник, и тот заприметил одну миловидную казачку и теперь сотрясал стены своим громоподобным басом пуще обычного.
– Ну, Егор, – гаркнул Патеха, опрокидывая очередной стакан. – Чтоб в новом курене и бабу завёл!
– Это уж как бог даст! – рассмеялся Валет. – Вон, пущай сперва Дёма под венец идёт, на разведку! Потом от него послухаю, как оно там!
– А чё, – подхватила Дуняша, стрельнув глазами на Кота. – Дёмка-то наш – завидный жених. Не всё ж ему с татарками якшаться!
– И не говори, – поддержала её Любава. – Такой казак пропадает! А девки-то по нём сохнут.
– Да ладно, хорош, – смутился Демид. – Чё пристали? Не созрел я пока для таких дел.
– Не созрел он, гляди-ка, – зло фыркнула настырная Дуня. – А када созреешь-то? Как все невесты повыходют?
– Ой, девоньки, – вмешался Чига. – Чё пристали к казаку. Придёт его время – сам поймёт.
– Тебе легко говорить, – не унималась Дуняша, было видно что у неё уже накипело. – У тебя-то жинка есть. А каково нам, одиноким?
– Эх, бабы, бабы, – покачал головой Чига. – Кто про чё, а вшивый про баню! Вон, Валет новый курень справил – порадуйтесь за человека!
– И то верно, – подхватил Патеха. – Давайте лучше выпьем за новоселье! Чтоб этот курень не сгорел!
– И чтоб детки тут поскорей пищали! – вставила Дуняша, лукаво поглядывая теперь уже на Вальта.
Демид же, в это время думал о том, что слишком уж часто в последнее время, он слышит разговоры о свадьбе. Не к добру это, тучи сгущаются..
В этот момент, дверь отворилась, и в хату вошли запоздавшие Бэн и Чуб, а с ними незнакомая казачка.
Как только она появилась, Демиду показалось, что в хате сразу стало как-то светлее, а звуки, наоборот, приглушённее. Ощущение было настолько явным, что он даже начал с удивлением поглядывать на остальных, неужели никто не замечает этого волшебства? Однако нет, все стали приветствовать новоприбывших казаков, а прекрасная незнакомка стояла в сторонке, почти никем не замеченная. Один только Кот не сводил с неё глаз, забыв обо всех и обо всём.
Девушка была и правда очень красива, в лучших традициях вкуса нашего героя: длинные светлые волосы заплетённые в тугую косу, золотистая кожа, округлое лицо с ярко-синими очами, а главное – чарующий свет, исходящий от неё, буквально колол глаза. Это был знакомый и уже давно позабытый признак настоящей любви, когда после встречи, долго не можешь вспомнить лицо своей избранницы, ослеплённый её красотой. Все остальные казачки, присутствовавшие здесь, вдруг стали казаться какими-то неуместными, и лишь одна она была как чистая капля среди мутной толпы.
– Вот, привели гостью, – сказал Бэн. – Знакомьтесь, это Лизка, Калгана внучка.