– Ты, ты приходи ещё, – шепнула она. – Буду ждать.
Демид кивнул, и ещё раз поцеловав девушку, шагнул в ночь, чувствуя, что его жизнь уже никогда не будет прежней.
После того памятного вечера, наш герой словно переродился. Забыл он про гулянки и девок, даже с друзьями видеться стал реже, разве что по казачьим делам – в разъезд там сходить, или на саблях размяться. Всё свободное время проводил теперь он в курене у Калгана с его прелестной внучкой. Старик хоть и был характерником, а всё же годы брали своё – нужна была помощь по хозяйству. Демид, несмотря на природную леность, взялся подсоблять по двору. Впрочем, истинная причина такого рвения была очевидна – лишний повод побыть рядом с возлюбленной.
В обществе Калгана, Демид чувствовал себя странно. Казалось, старик видит его насквозь, читает мысли. Их разговоры были немногословны, но полны глубокого смысла. Однажды, старик задал неожиданный вопрос:
– А что, Дёмка, снятся тебе сны?
Демид замер, вдруг осознав, что не может вспомнить ни одного сновидения с тех пор, как оказался в этом времени.
– Не знаю, дед… Кажись, не снятся.
Калган хмыкнул:
– Чудно. А ты попробуй-ка перед сном о том мире подумать, из которого ты сюда прибыл. Може, и увидишь чего.
По хутору меж тем поползли слухи. Бабы судачили по дворам:
– Слыхала, кума? Лизка-то, внучка Калганова, совсем охомутала нашего Дёмку!
– Молчи кума! Такой казак был – вольный, удалой. А теперя чё? Как привязанный к Калганову курню.
– Ой, бабоньки, а може, приворожила его девка? Дед-то у ней не простой, чай научил кой-чему…
Демид же, не обращая внимания на пересуды, проводил с Елизаветой всё своё свободное время. Он уже не мыслил ни одного дня без неё. При этом, дальше поцелуев дело пока не заходило, но почему-то нашего героя всё устраивало, и торопить события он вовсе не собирался, что было для него более чем странно. Тут, видимо, не обошлось без проделок старого характерника.
Во время очередной романтической прогулки у реки, молодой казак завел такой разговор:
– Лиза, а как дед твой сделал, что я тогда двигался, будто в воде? И как вышло, что в тот вечер стол вдруг чистым стал?
Девушка лукаво глянула на него:
– А ты что, сам не дотумкал?
– Ну-у.. Не иначе как колдовство.
Лиза рассмеялась:
– Эх ты, глупый! Дед просто время для тебя замедлил. А потом и вовсе остановил. Пока ты сидел, что истукан, мы тебя обсудили, посмеялись над тем как ты напужался сперва. Потом я стол убрала да вытерла.
Демид изумлённо покачал головой:
– Вот это да! Просто время замедлил, и всего делов! Чё тут непонятного! – не удержался он от сарказма. – Чё ещё он может, просто, делать?
– Много чего, – улыбнулась Лиза. – Может невидимым стать, пули отводить, раны заговаривать. А ещё бают, что он даже с животными гуторить умеет.
– Неплохо, неплохо. Я бы даже сказал, здорово, – задумчиво протянул Демид. – А можно и мне так научиться?
– Ну, это видно будет, – пожала плечами Лиза. – Только к деду не лезь. Захочет – сам учить зачнёт.
«Хорошо бы если так», – думал про себя Демид. – «Надеюсь не зря он меня про сны спрашивал».
Как-то встретил его Валет на улице:
– Здорово, Дёма! Куда запропастился-то, а? Не видать тебя совсем.
Демид пожал плечами:
– Да вот, дела разные…
– Ну-ну, – усмехнулся Валет. – Знаем мы твои дела. Лизка-то как, не дюже тебя загоняла?
– В меру, – в тон ему улыбнулся Демид.
– Ну добре, кады свадьба?
– Как только так сразу! Пока ещё не гутарили об этом, но видать уже не соскочу.
– Тоже верно, погулял и будет.
– Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал, – не удержался от анахроничной шутки наш главный герой, одарив Вальта счастливой улыбкой.
Глава 10. Калган
Хутор Терновая балка 1778 год.
Демид неспешно катил на своей новенькой «Ладе» по улицам Тихорецка, легко маневрируя в потоке машин. Он любил эти моменты – когда можно просто ехать, не думая ни о чём, отдаваясь только процессу вождения и наслаждаясь любимой музыкой из дверных колонок.
Подъехав к парку, он остановился, чтобы поглазеть на гуляющих у фонтана девушек. Однако, это занятие ему быстро надоело, и он стал ловить себя на том, что ищет глазами Лизу.
Внезапно, боковая дверь открылась, и на пассажирское сиденье плюхнулся Калган, с кряхтением и словами:
– Ах ты ж кобелина, за внучкой моей ухлёстываешь, а сам на баб пялишься?
– Дык я… – заволновался Демид.