– Эй, ты чё? – выдавил он, ревниво потянув на себя поводья, пытаясь вернуть Халка в чувство.
– Потерпи мой дорогой, скоро опять будешь кушать сладкий шербет с моей руки, – ласково прошептал на ухо коню ордынец, не обращая внимания на казака. Потом нехотя вернулся к своим спутникам, взобрался в седло и, напустив на себя важный вид, заговорил:
– Я мурза Джаум-Аджи. Пришёл сюда, чтобы стереть ваш поганый улус с лица родной степи.
– А мы-то думали – с конём пообжиматься, – оборвал его Чига и не удержался от смеха. Демид с Лютым оценили шутку и тоже заулыбались. Холодок недовольно покосился на шутника и обратился к мурзе:
– Так об чём тогда гутарить? Вас вон какая сила.
– Твоя правда, урус. Говорить с вами не о чем, вас надо истреблять как бешеных шакалов. Я только хотел древний степной обычай соблюсти, сначала поединок устроить, – ответил мурза надменно.
Потом повернулся к Демиду и продолжил:
– А ещё, я хотел посмотреть в глаза тому, кто сначала моего коня украл, а потом ещё и дочь обесчестил. Пока он не издох под нашими стрелами, как паршивый пёс.
– Так давай с тобой и сразимся, заодно и поквитаешься, – ответил Демид, зловеще улыбаясь и не желая объяснять, что коня он не крал и что Малика сама виновата – всё равно это было бессмысленно.
– Много чести для тебя, шайтан! Ещё не хватало благородному мурзе скрестить сабли с каким-то котом шелудивым! – сорвался на крик Джаум-Аджи. – Будешь биться с моими нукерами. Говорят, ты настоящий иблис в бою, вот и посмотрим, каков ты на самом деле!
– О-о, – протянул Демид. – Страна знает своих героев! Давай сюда своих джигитов, раз сам ссышь!
– Осади, – прервал его Холодок и обратился к мурзе: – Я атаман тутошний, Холодком кличут. Мне и ответ за всех держать.
– Но батька, я же… – попытался возразить Кот.
– Цыц, – оборвал его атаман. – Успеешь удаль свою показать, и на тебя работы хватит. – Возвращайтесь, ты за старшего, – обратился он уже к Лютому.
Казаки начали прощаться со Степаном Трифоновичем, а мурза в это время вколачивал в голову Демида слова, как калёные гвозди:
– Я придумал, якши мысль пришла. Прикажу тебя не убивать. Пусть ты один живой останешься и посмотришь, что стало с твоим родным улусом из-за тебя. Ещё велю своим нукерам хорошенько позабавиться с твоей жёнушкой сахарной, прежде чем разорвать её конями на куски. Об этом очень просила моя Малика, – тут мурза сделал паузу, чтобы казак смог оценить всю глубину той бездны, которая разверзлась у него под ногами. После чего, продолжил: – А когда будешь скулить как шакал с горя, я уже возьмусь за тебя по-настоящему. Быстрой смерти не жди, сам будешь умолять Аллаха, чтобы я оборвал твою проклятую жизнь!
У молодого казака от таких перспектив перехватило дыхание. Он было дёрнулся, чтобы изрубить в капусту неудавшегося тестя, но Лютый перехватил его поводья и повёл к хутору. Демид по непонятным причинам снова ему подчинился.
Немного успокоившись, наш герой снова и снова пытался войти в боевой транс и опять остановить время. Он уже представлял, как налетит на застывших татар и будет рубить, рубить, расчищая подступы к родному хутору, словно дровосек, убирающий с лица земли неподвижные деревья. Но ничего не получалось.
Тогда, на свадьбе, происходящее было слишком неожиданным и казалось нереальным, поэтому представить, что это сон, получилось легко и естественно. А сейчас – совсем другое дело. Нашествие орды давно ждали, и происходящий кошмар вовсе не походил на сновидение.
С древних времён, существовал красивый обычай, устраивать поединок перед большим сражением. Но на Диком поле, у этой традиции была одна особенность – против одного казака всегда выходило минимум два татарина. Это считалось честным для обеих сторон, что говорит о том, насколько высоко ценились боевые качества казака не только среди своих, но и среди врагов.
Вот и сейчас, мурза отъехал к своему войску, оставив на поле двух здоровенных нукеров, которые к тому же были обряжены в кольчуги и шлемы. У Холодка же, из металлических предметов, была только булатная сабля и железная воля к победе.
Атаман не спеша объезжал своего коня, проверяя подпруги и оглаживая его по шее, успокаивая. Нукеры тоже готовились: один затягивал ремни на шлеме, другой пробовал острие сабли. Воздух звенел от напряжения.