– Эй, урус! – крикнул один из татар. – Готовься к смерти!
– Тише, тише дружок, – со зловещим спокойствием ответил Степан. – Ещё поглядим, кто кого в могилу сведёт.
Казаки на валу подбадривали своего атамана:
– Давай, батька! Гаси их!
– Кроши в капусту!
– На колбасу копчёных!
Татары тоже не молчали:
– Аллаху акбар!
– Барс алан!
Противники сошлись на поле. Атаман, не теряя ни секунды, резко направил коня так, чтобы один из нукеров оказался между ним и вторым противником. Его опытный скакун, словно читая мысли хозяина, ловко маневрировал, не давая врагам зайти с обеих сторон одновременно.
– Ай да Холодок! – восхищённо крикнул кто-то из казаков. – Глядите, как хитро их строит!
Сабли сверкали на солнце, высекая искры при столкновении. Степан парировал удары, то и дело переводя атаку с одного противника на другого, не давая им опомниться. Его конь, будто в танце, кружился рядом с татарами, всегда держа одного из них как живой щит от другого.
– Шайтан! – кричали нукеры, пытаясь достать казачьего атамана.
– Держись, батька! – неслось с казачьих валов.
Внезапно один из нукеров изловчился и нанёс молниеносный удар. Сабля прошла сквозь защиту Степана, рассекая ему правое плечо. Кровь окрасила рубаху, рука на мгновение онемела.
– Батька! – в ужасе закричали казаки.
Но Холодок, стиснув зубы, быстро перехватил саблю левой рукой. Нукер, не ожидавший такого манёвра, на долю секунды замешкался.
– Врёшь, собака! – прорычал багровый от напряжения Степан, нанося сокрушительный удар слева.
Татарин, привыкший биться с праворукими противниками, не успел среагировать. Сабля Холодка, словно молния, рассекла воздух и снесла ему голову. Обезглавленное тело ещё мгновение сидело в седле, а потом рухнуло наземь.
– Один готов! – радостно заорали казаки.
Второй нукер, видя гибель товарища, на мгновение застыл в оцепенении. Холодок, оценив ситуацию, направил коня прямо на опешившего врага. Татарин, опомнившись, с яростным криком бросился навстречу. В последний момент конь казака, повинуясь едва заметному движению всадника, резко отпрянул в сторону. Нукер по инерции проскочил мимо, подставив бок под удар. Степан не упустил момент. Его клинок вошёл точно между пластин доспеха, вонзившись глубоко в тело врага. Ногаец захрипел и стал заваливаться с коня.
Наступила оглушительная тишина. Атаман, тяжело дыша, выпрямился в седле. Кровь стекала по его правой руке, но в глазах горел победный огонь.
– Вот так-то, – прохрипел он, поднимая окровавленную саблю. – Знай татарва силу казачью!
Казаки разразились ликующими криками, а в рядах татар послышался недовольный ропот.
Холодок, превозмогая боль, гордо развернул коня и неспешно поехал к своим, показывая, что ни раны, ни усталость не сломили его дух.
Ропот среди татар быстро сменился воплем злобы и ярости. В спину атамана тут же полетел рой стрел. Холодок даже обернуться не успел, как татарские стрелы сделали его похожим на ежа, пригвоздив к своему же коню.
– Стёпа! – раздался истошный крик его жены Глафиры.
– Падлюки! – заорал Чига, и не помня себя от бешенства, в одиночку поскакал на ногайское войско.
Все конные казаки кинулись следом, разом забыв про всякую стратегию: про стрелков, засевших в окопах и дожидающихся атаки врага, про колья и чеснок, про всё. Да и любая стратегия сейчас не имела смысла, слишком большой был перевес сил: на такую орду никаких пуль со стрелами не хватило бы. Только одно было важным в эту минуту для мчащихся навстречу смерти казаков – отомстить за батьку-атамана и изрубить как можно больше врагов.
Как маленький ручеёк, стекающий к реке, так и отряд защитников хутора стремился к орде, обречённый быть бесследно поглощённым ею. Однако, река почему-то не потекла ручейку навстречу: татары в нерешительности топтались на месте.
Демидов аргамак снова вынес своего седока на передний край.
«Ну, Господь, принимай мою душу», – прошептал он на скаку, врубаясь в первые ряды.
– Бах! Бах! Бабах! – раздалось позади терновчан, и татары побежали.
В запале боя, казаки сначала ничего не поняли, решив, что орда просто испугалась их яростного натиска. Но когда после второго залпа увидели, как пушечные ядра крошат задние ряды ногайцев, (то есть теперь уже передние, поскольку орда устремилась в обратную сторону), то удивлённо стали оборачиваться.
На другом берегу реки, то есть на левом, прямо на огородах, расположился целый ряд пушек, возле которых суетились люди в солдатских мундирах. Через мост уже переправлялся на рысях стройный отряд донских казаков. И дальше, словно цветастая змея, ползла длинная колонна из русских солдат.