Чига, только что сиявший от радости, заметно помрачнел.
– Так что же, ваше превосходительство, – осторожно спросил он, – я, стало быть, только над своими казаками атаманить буду?
– Именно так, любезный, – кивнул Суворов. – Ты за своих отвечаешь, а капитан Никулин – за всю оборону. Работайте вместе, в согласии.
«Теперь погрызи морковку с обратной стороны», – злорадно проговорил Лютый, довольно покосившись на сына.
«Любишь медок – люби и холодок», – снова поддержал батьку Демид.
Игнат заулыбался, пословица ему явно понравилась. Но потом вдруг помрачнел, слово «холодок» напомнило ему о погибшем товарище.
Казаки зашумели, обсуждая новости. Кто-то был недоволен, кто-то видел в этом новые возможности.
Закончив речь, Суворов быстро попрощался и отбыл со своим отрядом. Его ждали новые дела и свершения. А терновчане остались осмысливать произошедшие перемены и привыкать к новой жизни, под началом капитана Никулина и атамана Чиги.
Глава 17. Новый порядок
Хутор Терновая балка 1778 год.
Капитан Иван Никифорович Никулин, несмотря на свой молодой возраст – всего 28 лет – уже успел зарекомендовать себя как толковый и перспективный офицер. Родом из небогатой дворянской семьи Тульской губернии, он с детства проявлял незаурядные способности к военному делу. Окончив с отличием кадетский корпус, Никулин быстро продвигался по службе, благодаря своему уму, храбрости и организаторским талантам.
Высокий, стройный, с открытым лицом и честными глазами, капитан излучал уверенность и спокойствие. Его манера говорить – неторопливо, взвешивая каждое слово – внушала доверие как солдатам, так и местным казакам. Никулин умел найти подход к каждому, будь то бывалый урядник или молодой рекрут.
Вступив в должность после отъезда Суворова, капитан сразу взялся за дело. Он понимал, что ему предстоит нелёгкая задача: превратить вольных казаков в дисциплинированное войско, способное защищать границы империи.
Хитрый Чига, быстро смекнувший, как можно угодить новому начальству, определил Никулина на постой к молодой вдове Аннушке – одной из первых красавиц хутора. Её просторный курень, расположенный в центре Терновой балки, стал не только жильём для капитана, но и своеобразным штабом.
– Вот, ваше благородие, – говорил Чига, лукаво поблёскивая глазами, – тут вам и просторно будет, и до всего рукой подать. А уж Аннушка позаботится, чтобы вы ни в чём нужды не знали.
Никулин не стал возражать, о чём впоследствии не пожалел. Молодая казачка действительно оказалась прекрасной хозяйкой, а её курень – идеальным местом для комфортного пребывания. Да и по женскому теплу капитан тоже соскучился за время походов.
Местные бабы с завистью гутарили по куреням: «Вот же ж повезло лярве, такого важного офицера отхватила!»
Правой рукой капитана уже давно был его адъютант – поручик Павел Ильич Воронцов. Этот невысокий человек плотного телосложения, с небольшой полнотой и аккуратно подстриженными седыми усами, был старше Никулина на добрых двадцать лет. Выходец из обедневшего дворянского рода, Воронцов получил прекрасное образование, владел несколькими языками и обладал феноменальной памятью.
Однако, его военная карьера не задалась. Чрезмерная осторожность и нелюбовь к риску не позволили Павлу Ильичу подняться выше чина поручика. Зато его организаторские способности и аккуратность в ведении документации были незаменимы в штабной работе.
– Павел Ильич, – часто говаривал Никулин, – Без вас я как без рук. Вы мой ум и память.
Воронцов в ответ лишь скромно улыбался, старательно скрывая то, как приятны ему эти слова молодого офицера.
Через Воронцова проходили все приказы и распоряжения. Он вёл учёт припасов, следил за состоянием вооружения, составлял отчёты для высшего командования. Его каллиграфический почерк и умение чётко формулировать мысли, превращали даже самые сухие рапорты в образцы военного делопроизводства.
Так в Терновой балке установился новый порядок. Капитан Никулин, опираясь на помощь своего верного адъютанта и сотрудничая с местным атаманом, начал постепенно преобразовывать вольный казачий хутор в настоящий военный форпост на южных рубежах империи.
Чтобы сразу расположить к себе местных казаков, Никулин решил начать с выдачи им новых ружей. Капитан понимал важность стандартизации вооружения для повышения боеспособности отряда. Это были 7-линейные пехотные ружья образца 1760 года – надёжное и проверенное оружие русской армии. В отличие от разномастных ружей местных казаков, эти имели стандартный калибр, что значительно упрощало снабжение боеприпасами. Кроме того, они отличались лучшей точностью и дальностью стрельбы.