– Ладно, братка, не серчай. Бес попутал, – наконец заговорил Лютый и примирительно протянул Николаю руку.
Тот ответил на рукопожатие и они крепко обнялись. Как быстро Чига вспыхивал, так же быстро и отходил – порывистый был человек, душевный.
За время строительства, многие донские казаки, подобно Фёдору, нашли себе пару среди местных казачек и решили остаться здесь навсегда, органично влившись в жизнь хутора. Новые семьи укрепляли связи между донцами и кубанцами, создавая единое казачье братство.
Капитан Никулин, наблюдая за этим слиянием двух казачьих миров, не мог не отметить, как умело Суворов решил задачу укрепления южных рубежей. Не только валы и редуты защищали теперь империю, но и крепкие казачьи семьи, готовые стоять насмерть за свою новую родину.
Глава 18. Клад
Хутор Терновая балка 1778 год.
Пока Терновая балка преображалась, обрастая укреплениями, Демид неожиданно для себя нашёл нового друга в лице поручика Павла Ильича Воронцова. Пожилой адъютант оказался не только умным и интересным собеседником, но и человеком простым в общении, без той чопорности, что отличала офицеров вроде капитана Никулина.
Началось всё с того самого приглашения на чай, брошенного вскользь в амбаре, когда Демид терзался муками совести. Без особого энтузиазма, лишь из вежливости, наш герой на следующий день отправился в гости к Воронцову.
Павел Ильич квартировал у знаменитой Пышаты, о которой читатель уже слышал в предыдущих главах. Хозяйка встретила гостя приветливо, проводила в светлицу, где уже был накрыт стол для чаепития.
– Прошу, Демид Игнатьевич, – улыбнулся Воронцов, указывая на стул. – Присаживайтесь. Сейчас мы с вами отведаем настоящего китайского чая.
Демид с интересом наблюдал, как Павел Ильич колдует над чайником, заваривая ароматный напиток. Но настоящий сюрприз ждал его впереди.
– А теперь, – заговорщицки подмигнул Воронцов, – позвольте предложить вам чай по особому рецепту.
С этими словами он достал из шкафчика бутылку тёмного стекла и щедро плеснул её содержимое в чашку казака.
– Ром! – не сдержал восхищения наш герой, почувствовав знакомый аромат. – Настоящий ямайский ром!
– Вы знаток, как я погляжу, – усмехнулся Павел Ильич. – Да, это подарок от моего старого друга, служившего во флоте. Редкая вещь в наших краях.
Демид с наслаждением отхлебнул горячий, ароматный напиток. Вкус рома мгновенно перенёс его в прошлую жизнь, навевая приятные воспоминания.
Разговор потёк непринуждённо. Воронцов оказался прекрасным собеседником, умевшим слушать не менее внимательно, чем говорить. Неожиданно он перевёл беседу на тему, которая явно его интересовала:
– Демид Игнатьевич, я навёл справки о событиях на вашей свадьбе. Признаться, рассказы казаков меня весьма заинтриговали.
Демид напрягся, но виду не подал.
– Видите ли, – продолжил Воронцов, – я человек, увлекающийся разного рода мистическими явлениями. Прочёл немало научных трактатов на эту тему. И, признаться, то, что я услышал о вашем подвиге, наводит на мысль, что тут не обошлось одной лишь казачьей удалью.
Адьютант внимательно посмотрел на собеседника:
– Я был бы вам весьма признателен, если бы вы рассказали мне всю правду. Поверьте, я не из тех, кто сочтёт вас выдумщиком или сказочником. Такие вещи меня искренне интересуют.
Демид, разомлевший от рома и приятной беседы, на мгновение задумался. Потом, решившись, ответил:
– Что ж, Павел Ильич, не буду отрицать – действительно, тут не обошлось без некоего… волшебства, если хотите.
Глаза Воронцова загорелись интересом.
– Видите ли, – продолжил наш герой, тщательно подбирая слова, – среди казаков есть особые люди – характерники. Они владеют древними знаниями, позволяющими творить то, что обычному человеку кажется чудом.
– Невероятно! – воскликнул Воронцов. – И вы один из них?
Демид покачал головой:
– Я лишь ученик. И, простите, Павел Ильич, но раскрывать все секреты я не вправе. Это знание передаётся из уст в уста и не подлежит разглашению посторонним. При всём моём к вам уважении.
Воронцов понимающе кивнул:
– Что ж, и на том спасибо. Вы приоткрыли для меня дверь в удивительный мир. Кто знает, может быть, когда-нибудь вы посвятите меня в эти тайны глубже.
На этом разговор о чудесах закончился, но сама беседа продолжалась ещё долго. Демид и Павел Ильич расстались добрыми приятелями, и с тех пор часто захаживали друг к другу в гости.
Елизавета тоже прониклась симпатией к пожилому адъютанту. Его манеры и обходительность произвели на неё глубокое впечатление. До встречи с Воронцовым ей не доводилось общаться с по-настоящему образованными людьми. Но больше всего её восхищало то, как преображался Демид в обществе Павла Ильича. Речь мужа становилась изысканной, манеры – утончёнными. Казалось, в эти моменты в нём проступало что-то, обычно скрытое под маской простого казака.