Эти письма Юсуф приготовил, уже находясь в кочевье. Поэтому он и не пошёл на встречу с мурзой сразу, а тщательно готовился к этому разговору почти неделю. Риск был невелик – откуда мурзе знать руку и подпись какого-то там Демида Котова?
– Так вот, значит, какой ты гость, может, ты и у меня уже что-то украл, лживый Иблис? – прорычал Джаум-Аджи.
– Виноват, почтенный мурза! – воскликнул Юсуф, склонившись в глубоком поклоне. – Я свято чту законы гостеприимства и неделю просил у Аллаха прощения, прежде чем предстать перед твоим чистым взором! Но когда я услышал, как в этом хуторе говорят о предстоящем злодействе и как этот подлый казак порочит твоё доброе имя, я понял, что долг мусульманина – помочь братьям по вере. Тогда я, подобно змее, проскользнувшей между камнями, хитростью проник в дом к этому неверному и выкрал письма.
– Расскажи, как выглядит юрта этого казака изнутри, – вдруг вмешалась Малика.
Юсуф подробно описал хату Демида, как снаружи, так и внутри, особенно заострив внимание на чудном домашнем очаге, какого не встретишь в хатах других казаков.
– Да, отец, он правда был там, я навсегда запомнила это проклятое место, – подтвердила Малика.
– А разве может казак владеть искусством письма? – всё ещё не верил мурза.
– И это правда, сама не видела, но те грязные потаскухи из наших, которые стали жёнами казаков, говорили мне, что в их улусе все его считают грамотным.
Только после этих слов, Джаум схватил письма и начал жадно их изучать. Его лицо становилось всё мрачнее с каждой прочитанной строкой.
Малика, с горящими глазами, воскликнула:
– Отец! Неужели мы позволим этим шакалам напасть на нас?
Джаум-Аджи поднял глаза, его взгляд был полон гнева и сомнений:
– Нет, дочь моя. Но я должен всё обдумать.
Он повернулся к Юсуфу:
– Ступай, купец. Ты сделал своё дело, а твоя совесть и судьба в руках Аллаха. Если ты солгал, тебе не жить.
Юсуф поклонился и быстро покинул шатёр. Видя, что его план почти сработал, он с трудом сдерживал торжествующую улыбку: «Как же легко обмануть этих глупых татар, – думал он, усмехаясь про себя. – Достаточно подбросить им несколько фальшивых бумажек, и они готовы перерезать друг другу глотки».
Тем временем, Джаум-Аджи, потрясённый услышанным, впал в глубокую задумчивость. Два дня он не выходил из своего шатра, отказываясь от пищи и лишь изредка прикладываясь к кумысу. Его терзали мысли о том, как легко он поверил урусам, как быстро забыл о чести дочери и своего народа. Нет, конечно, Суворов-бей достойный человек, и в его обещаниях не было лжи, но он теперь далеко, а эти невежественные и подлые казаки решили вновь завести старые порядки. Однако, если он нанесёт упреждающий удар и наконец выжжет этот проклятый хутор, тогда быть большой войне, а этого ему уже не простят не только урусуты, но и своя же орда. Тут нужно было действовать умнее.
На третий день тяжёлых раздумий, Аллах наконец осветил его разум спасительной мыслью: «Зачем рубить голову, если можно просто вырвать больной зуб».
Приняв решение, мурза сразу приободрился, план был просто безупречен, к тому же, и Малике эта идея тоже понравится…
Глава 21. Мирная жизнь
Хутор Терновая балка 1778 год.
А на хуторе, тем временем, жизнь кипела вовсю. Новоприбывшие донские казаки обустраивали свои курени, приводя в них местных казачек. Что ни день играли свадьбы, или просто устраивали гулянки без всякого повода – чисто для души. Чига, на правах атамана, не пропускал ни одного события, будь то обычная пьянка или кулачные бои, которые издавна любили казаки.
Если раньше, по традиции, бились один берег с другим, то теперь, в эти соревнования включились и донцы, не уступавшие местным в удали. Особенным вниманием, пользовался новый друг Вальта – Тихон, или Кийоши, как когда-то назвали того родители в далёкой Японии. На его двуручную катану и расписное тело приходили посмотреть как в музей.
Чига, наблюдая за очередным боем, где Кийоши легко одолел двух здоровенных казаков, не удержался от комментария:
– Эй, японская душа! Ты б хочь трошки поддавался, а то наши зовсем сраму наберутся!
Кийоши, вытирая пот со лба, ухмыльнулся:
– Чига-сан, есри я буду поддаваться, то как же ваши мородцы научатся драться по-насутоящему?
– Да уж, – хохотнул Чига. – Твоя правда брат! Лупи по мордасам, нихай понимають! Глядишь, так и переймут твою науку, вскорости зачнут тебе харю чистить!