Захар молчал. Он смотрел не в лицо врагу, а куда-то в район солнечного сплетения. Его взгляд был пустым, отрешенным. Взгляд человека, который уже умер и потому ничего не боится. Он дышал ровно, глубоко, как я учил.
— Начинайте! — скомандовал десятник Остап, взявший по жребию на себя роль распорядителя поединка.
Григорий рванул с места сразу, без разведки. Он был быстрее, легче на ногах и явно рассчитывал задавить Захара темпом. Его деревянный меч просвистел в воздухе, целясь Захару в голову.
Уклон.
Захар ушёл влево, скупо, экономно, пропуская удар над ухом. И тут же огрызнулся коротким тычком «протеза» в переднюю часть корпуса. Григорий отскочил, хватая ртом воздух, с выбитым дыханием.
— Ах ты, гнида! — прошипел он.
Бой закипел. Но это не было красивое фехтование из Олимпийских игр. Это была грязная драка, где никто не искал красоты. Григорий кружил, сыпал ударами, пытаясь зайти со «слепой» стороны, обойти культю. Он старался бить, целясь то по ногам, то по шлему.
Хрясь!
Удар Григория пришелся в блок деревянного меча Захара.
Захар держался. Стойко, упрямо, как скала, о которую бьется прибой. Он принимал удары на гильзу, парировал левой, уходил с линии атаки. Моя наука не прошла даром. Он двигался не как классический мечник, а как боксер-инфайтер, стремясь войти в клинч, сократить дистанцию, где его короткий деревянный штырь становился смертельно опасным.
— Сдавайся, уродец! — хрипел Григорий, лицо которого покрылось красными пятнами. — Я тебя сейчас в порошок сотру!
Он сделал обманный замах левой, а правой со всей дури, вложив в удар весь корпус и злобу, обрушил свой тяжелый дубовый меч на защиту Захара.
Треск!
Звук был сухой и громкий, как выстрел. Деревянный меч в левой руке Захара не выдержал. Он переломился пополам, оставив в руке лишь жалкий огрызок рукояти.
Толпа ахнула. Григорий захохотал, чувствуя вкус победы.
— Ну всё! Конец тебе! — заорал он, занося свой меч для финального удара.
Но Захар не попятился. Он отшвырнул сломанную рукоять и сделал то, чего никто не ожидал.
Он шагнул вперед, под удар. И, резко развернувшись корпусом, встретил летящее «лезвие» Григория не блоком, а жестким ударом своей предплечной гильзой снизу вверх, в противоход.
Бам!
Удар пришелся по самой слабой точке деревянного меча противника, ближе к рукояти. От чудовищной инерции и встречного вектора меч Григория лопнул, разлетевшись в щепки.
Григорий, ошалело глядя на обломок в своей руке, на секунду замешкался, а потом с перекошенным от ярости лицом швырнул обломок в сторону.
Теперь они оба были без одного оружия. У Григория остался деревянный клинок в левой руке, у Захара — его «жало».
— Бросай клинок! — крикнул Захар хрипло. — Сдавайся или хуже будет!
— Да я тебя голыми руками придушу! — крикнул Григорий и отбросил оставшееся оружие.
Захар молниеносно снял левой рукой «жало» и отбросил его назад, отвечая на вызов тем же — без оружия. Они скинули шлемы и сошлись врукопашную. Клубок тел покатился по пыльной земле. Пыль взметнулась столбом, скрывая детали. Слышались только взаимные глухие удары кулаков и стальной чаши о плоть, хриплое дыхание и матерная брань.
Григорий был опытнее в борьбе. Он пытался зайти за спину, взять на удушающий, но «новая рука» Захара мешала ему. Жесткая кожаная гильза с чашей на конце была как прочный стальной кастет, как щит. Захар умело подставлял ее под удары, отбивая Григорию кулаки.
И вот Захар сумел подмять противника под себя. Он сел верхом на Григория, придавив его бедрами к земле.
— Получай! — взревел он.
Удар левой! Кулак Захара врезался Григорию в скулу. Голова противника мотнулась, брызнула юшка из разбитой губы.
— Это тебе за «калеку»!
Еще удар! На этот раз в нос. Хрустнуло. Григорий взвыл, пытаясь сбросить с себя разъяренного бойца, но Захар держал позицию крепко, как капкан.
Вдруг глаза Григория сузились, превратившись в щелки бешеной крысы. Его правая рука метнулась вниз, к голени, где под штаниной что-то привязанное блеснуло. Холодный, хищный блеск настоящего металла в пыли.
«Нож!» — вспыхнуло у меня в голове. — «Боевой засапожник!»
Я дернулся было вперед, но Захар среагировал быстрее. Острое напряжение замедлило время. Он увидел движение. Увидел лезвие, которое Григорий вытащил подло, нарушая все правила спора.
Бах!
Захар не стал перехватывать руку. Он просто обрушил свою гильзу, жесткую, тяжелую, с металлической чашей на конце, прямо на предплечье Григория, лежащее на земле.