Турок привстал на стременах, занося ятаган для страшного удара сверху вниз, словно Барака, приступающий к фаталити. Удара, который должен был разрубить Тихона Петровича вдоль пополам…
Глава 18
Но…
Но старый волк не стал ждать. В тот момент, когда копыта уже нависли над ним, готовые вбить его в грязь, Тихон Петрович сделал то, чего от него никто не ждал. Он не стал блокировать. Он не побежал.
Он упал.
Резко, как подкошенный, он ушёл в перекат, пропуская смертоносную сталь в сантиметре над своей седой макушкой. И пока Ибрагим, провалившись в замах, пытался восстановить равновесие, сабля сотника свистнула внизу, у самой земли.
Сухой, страшный звук удара по живому.
Тихон Петрович подрезал коню сухожилия на передних ногах. Жестоко? Да. Эффективно? Абсолютно.
Конь дико заржал и рухнул мордой вперёд, сбрасывая седока. Ибрагим вылетел из седла, кувыркнулся, громыхая доспехами, и проехал по грязи пару метров, едва не сбив с ног своих же солдат.
— А-а-а! Сдохни!!! — я всадил острие чекана в висок одному из своих противников, крутанулся волчком и рубанул второго по ноге. — Пустите, суки!!!
Третий янычар повис на мне, пытаясь повалить, но я ударил его навершием рукояти в зубы, выгадывая драгоценные секунды, чтобы посмотреть на дуэль.
Тихон Петрович тяжело поднимался с колен. Каждый вдох давался ему с трудом. Возраст брал своё, каждое движение давалось ему ценой невероятных усилий.
Ибрагим уже был на ногах. Он отшвырнул щит, который мешал ему двигаться, и перехватил ятаган двумя руками. В его глазах больше не было высокомерия аристократа. Там была ярость зверя и уважение к противнику.
Они сошлись.
Это был неравный танец. Молодость, сила, скорость против опыта, хитрости и упрямства.
Ибрагим крутил «мельницу», его клинок порхал, как бабочка, и жалил, как шершень. Сотник едва успевал парировать. Искры летели снопами. Такая фееричная битва выглядела так, словно сцена из исторического голливудского блокбастера XXI века от Ридли Скотта, усиленная применением технологии bullet time.
Старик отступал, шаг за шагом пятясь к избе атамана.
— Шайтан! — выдохнул Ибрагим, нанося серию быстрых, колющих ударов.
Сотник отбил один, второй, третий… На четвёртом он споткнулся о труп.
Мгновенная запинка. Роковая ошибка.
Ибрагим увидел брешь. Он не стал бить красиво. Он просто, без затей, ткнул ятаганом вперёд. Прямой, точный удар в живот.
Я закричал, но мой крик утонул в лязге металла.
Ятаган вошёл в тело Тихона Петровича.
Время остановилось. Я видел, как расширились глаза сотника. Видел, как клинок вышел из его спины, грязный и красный.
Это был конец. Шах и мат.
Но Тихон Петрович играл по правилам, которые туркам были неведомы. Это были правила русской драки насмерть: если умираешь — забери врага с собой.
Вместо того чтобы отшатнуться, упасть или попытаться выдернуть клинок, сотник сделал шаг вперёд.
Он насадил себя на сталь глубже. Прямо по рукоять.
Ибрагим опешил. В его глазах мелькнул первобытный ужас. Он не мог понять, почему этот старик не падает, почему он прёт на него, как зомби, нанизываясь на лезвие, чтобы сократить дистанцию до расстояния поцелуя.
Этого мгновения замешательства хватило.
Лицо Тихона, посеревшее, перекошенное от боли, оказалось вплотную к лицу молодого турка.
— Вместе пойдём… — прохрипел сотник, брызгая кровью в лицо врагу и рассмеялся зловеще.
И его рука с саблей взметнулась в последнем, запредельном усилии.
Удар был не сильным, инерции почти не было. Но он был хирургически точным. Лезвие вошло в шею Ибрагима прямо над воротом кольчуги, медленно вдавливаясь до упора. Что-то хрустнуло. Турок дёрнулся, обмяк, а потом рухнул мешком к ногам своего убийцы.
Тихон Петрович покачнулся. Он разжал пальцы, выпуская рукоять сабли. Ноги его подкосились.
— Батя-я-я!!!
Я сломал сопротивление последнего янычара, просто снеся ему полчерепа диким, размашистым ударом, и рванул к крыльцу, перепрыгивая через тела.
Вокруг что-то изменилось. Янычары, видевшие смерть своего командира, оцепенели. В их программе произошел сбой. Непобедимый Ибрагим был убит не в честном поединке равных, а загрызён старым, умирающим волком.
Бросив свою саблю и чекан рядом, я подхватил сотника за мгновение до того, как он коснулся земли. Он был тяжёлым, но сейчас он казался мне невесомым, как ребёнок.
Я опустился на колени прямо в кровавую грязь, укладывая его голову себе на колени.
Из его живота торчала рукоять турецкого ятагана. Кровь хлестала тёмными, густыми толчками. Я, человек с медицинским прошлым, сразу поставил диагноз. Повреждение печени, возможно — крупных сосудов. Массивная кровопотеря. Шансов — ноль целых, ноль десятых.