– Разумеется.
Паньшин не занимался наркобизнесом: даже Дмитрию с его маниакальной дотошностью несколько месяцев назад пришлось примириться с этим фактом. Вымогательство, «защита», проституция, игорный бизнес – большинство занятий мафии, в которых Паньшин обладал превосходной, «профессорской», квалификацией. Но не героин. Не было ни малейших улик...
...Как и против Шнейдера или убитого Роулса. Однако оставался иранец с коллекцией фальшивых паспортов, каким-то образом связанный с Роулсом. Ничего осязаемого, кроме обычного знакомства...
Воронцов допил свое пиво и улыбнулся. Пальцы пианиста пробежали по клавишам.
– Валерий, тебе в последнее время не приходило в голову расширить сферу своей деятельности? – со значением спросил он.
Мгновенный взгляд, значение которого трудно было определить в тусклом освещении клуба. Паньшин пожал плечами и рассмеялся.
– Нет. С какой стати, Алексей? Тебе сразу же стало бы об этом известно.
Воронцов повернулся к Шнейдеру.
– Доктор, вы приводили своего друга Алана Роулса в кафе «Американа»?
– Н-не знаю. Кажется, однажды мы заходили сюда вместе.
Шнейдер искоса посмотрел на Паньшина. Взгляд Касьяна выражал презрительное нетерпение.
– Ваш американский друг, работавший на газовую компанию? – осведомился Паньшин. – Вы же знакомили его со мной. Кажется, ему не понравилась певица, выступавшая в тот вечер.
– Она была хороша, – возразил Воронцов. – Должно быть, я видел ее выступление на другой день, – он встал. – Приятного вам вечера, доктор.
– Вы не останетесь?
– Нет. Я и в самом деле устал. Сегодня придется пораньше лечь спать. До свидания, Валера, – уменьшительное имя, означавшее дружеские отношения, упало между ними, как карта, брошенная на стол. Паньшин, не мигая, смотрел на него.
– Всего хорошего, Касьян, – Воронцов церемонно наклонил голову. Маленький человек нахмурился при звуке своего имени, словно услышав заключительную строку приговора.
Воронцов миновал вышибалу, громоздившегося в дверях, и почти в хорошем настроении вышел в коридор. За дверью клуба мела метель. Привратник притопывал ногами и хлопал руками, пытаясь согреться.
Воронцову пришлось воспользоваться зажигалкой, чтобы прогреть замок дверцы автомобиля. Опустившись на сиденье, он вынул из кармана радиотелефон и позвонил Любину.
– Ты занят?
– Нет, товарищ майор, – сразу же отозвался Любин. – Что нужно сделать?
– Я хочу, чтобы за кафе «Американа» было установлено наружное наблюдение. Объект – «БМВ» доктора Шнейдера. Нужно проследить, когда он уедет, один или со спутниками, отправится он домой сразу же или заедет в другое место.
– Хорошо, товарищ майор, я сейчас же приеду.
– От Марфы что-нибудь есть?
– Ничего.
– Это меня не удивляет. Ей могло случайно повезти, но настоящие дела творятся здесь.
– Паньшин причастен к этому? Я думал, он не занимается наркотиками.
– Мы все так думали. Теперь я не уверен.
– Почему Шнейдер приехал туда?
– Утверждает, будто любит джаз, но не проявил ни малейшего интереса к происходящему на сцене. Очевидно, он хорошо знаком с Паньшиным. Приехал сообщить, что я интересуюсь Роулсом.
– Зачем?
– Я задаю себе тот же вопрос.
– Мы могли бы взять его...
– Если мы проведем рейд, Паньшина предупредят заранее. На него на тех или иных условиях работает не меньше дюжины людей в городском управлении. Но... – он помедлил, задумавшись. – Мы можем проверить наркологическое отделение Шнейдера. Через больницу проходит больше наркотиков, чем всего остального, за исключением, быть может, женских тампонов.
– Но это ведь через всю больницу, товарищ майор.
– Мне подозрительны молодые врачи-идеалисты, которые водят знакомство с гангстерами. Полагаю, это мой личный недостаток. Приезжай как можно скорее, я подожду тебя на улице напротив.
Воронцов выключил телефон и завел двигатель. Автомобиль неторопливо развернулся и покатил по переулку. Выехав на улицу Кирова, Воронцов припарковался под неоновой вывеской стриптиз-бара: голой ухмыляющейся девицей, чьи соски мигали красным и зеленым.
Он набрал номер Дмитрия, сразу же представив себе захламленную комнату, шум включенного телевизора. Дмитрий поднял трубку после третьего звонка. Его голос был усталым, но трезвым.
– Здравствуй, Дима. Как твоя голова?
– Алексей? Ничего, выздоравливаю помаленьку. В любом случае завтра выйду на работу. Здесь слишком уж тихо, – он немного помолчал и спросил: – Тебе что-нибудь нужно?
– Паньшин.
– Я слушаю, – голос в трубке заметно оживился.
– Он состоит в дружеских отношениях с доктором Дэвидом Шнейдером из наркологического отделения... нет, подожди! Этим ты займешься завтра. Когда я разговаривал со Шнейдером, он признал, что на улицы, возможно, поступила новая партия героина.
– Значит, тот ублюдок, который взорвался, все-таки доставил товар!
– Ты можешь взять своего информатора за яйца и проверить это?
– Постараюсь. Это будет не слишком трудно. Но, черт возьми, куда мог уйти товар?
– Ты проверял грузовую декларацию того рейса. Что еще в тот день хранилось на складах аэропорта?
– Алексей, тебе нужен человек-компьютер, а не я!
– Достань свою записную книжку и освежи память.
Ожидая, пока Дмитрий вернется к телефону, Воронцов наблюдал за игрой неоновых огней на лицах и одежде прохожих. Создавалось впечатление, будто все они страдают неизлечимой болезнью.
– Грузовые ангары, как обычно, были забиты под завязку. В основном оборудование для скважин и газопроводов, доставляемое по дорогам или на транспортных вертолетах. Части механизмов, трубы, насосы, всякая ерунда. Из продуктов – мясо и овощи для столовых. Помню, там воняло капустой. Ну и водка, разумеется. Один ящик случайно развалился. Ты удивишься, если я скажу, что он вдруг наполовину опустел?
– Не удивлюсь. Что еще?
– Все излишества городского рациона в плотной упаковке. А что тебе нужно?
– Медикаменты.
– Разумеется, там были лекарства. Ты думаешь, больница имеет к этому отношение? Шнейдер?