– О'кей, скажи нам, что мы можем сделать, – со вздохом заключил Лок.
Дмитрий взглянул на него с меньшей неприязнью, чем раньше, но не ответил. Голудин отодвинул свою тарелку и встал из-за стола. Его сапоги скрипели по половицам, когда он подошел к окну. По стене двигалась его тень, отбрасываемая настольной лампой. Дмитрий небрежно ковырял спичкой в зубах. Лок смотрел на свои руки, молитвенно сложенные на столешнице.
– Должен же быть какой-то способ! – в его голосе звучало страдание обманутого человека. – Какая-нибудь лазейка, ведущая к нему. У вас есть улики?
– А у тебя?
– Все мои улики давно похоронены, – мрачно признал Лок.
– Твой случай очень похож на наш, Джон. Ты беспомощен. Если все, что ты рассказал о себе – правда, то ты не можешь даже вернуться домой.
– Это правда.
– И ты все-таки думаешь, будто мы можем что-то сделать?
Тень Голудина медленно, осторожно передвинулась по стене.
– Можно мне покормить кролика, Дмитрий? – неожиданно спросил Голудин.
– Что? Да, если хочешь. В кладовке есть немного...
Послышался звук, происхождение которого Лок поначалу не успел определить. Массивная тень Голудина на стене за спиной Дмитрия, казалось, еще выросла в размерах, но это был не более чем обман зрения или...
Лок повернулся на стуле в тот момент, когда Дмитрий начал подниматься. Голудин отступал от окна с поднятыми руками и искаженным болью лицом. Затем он зацепился сапогом за край ковра и тяжело упал на пол. Пуля расплющилась на излете о стенку голландской печи, разбитое окно покрылось сетью трещин, словно морозными узорами. Голудин неподвижно лежал на полу у ног Дмитрия. Секунду спустя стекла разлетелись от целого града пуль. Ледяной воздух хлынул внутрь, и Лок инстинктивно соскользнул со стула на пол.
Дмитрий, чье лицо было почти прижато к Локу, держал Голудина за воротник, словно надеялся поставить его на ноги и вернуть к жизни.
– Выключи свет! – крикнул он. – Я потушу огонь!
Лок кивнул и пополз в сторону от тела Голудина, ощущая под руками осколки стекла. Он погасил верхний свет и настольную лампу, путаясь в незнакомых переключателях. Огонь в печи сердито взревел, затем зашипел, выпустив в комнату облако дыма.
Лунный свет просачивался в комнату. Вой ветра и хлопанье занавесок покрывали все остальные звуки. Затем Дмитрий неожиданно вновь оказался рядом с Локом, раскачиваясь на полу на четвереньках, словно старая гончая, страдающая артритом. Его дыхание было хриплым и прерывистым.
– У нас нет времени, – громко прошептал он. – Оружие есть?
Лок покачал головой.
– Ты, бесполезный, ублюдок! – ярость Дмитрия напоминала гнев человека, беспомощного перед шквалом или землетрясением. Впрочем, Лок мог олицетворять для него нечто подобное. Русский отполз в сторону, и Лок услышал скребущие звуки. Вернувшись на четвереньках, Дмитрий вложил в руку Лока что-то холодное и металлическое.
– «Макаров», калибр девять миллиметров, – сообщил он. – Восемь патронов. Вот запасная обойма. Умеешь им пользоваться?
– Смогу.
– У них более мощное вооружение. Голудин, бедняга, получил пулю из автомата.
– Дом окружен?
– Я собираюсь проверить. Ты следи за входом. Мы отрезаны от автомобиля.
Он уполз в другую комнату; за мгновение до этого Лок увидел его глаза, расширившиеся от гнева и страха. Потом он услышал попискивание радиотелефона Дмитрия, пробивавшееся через вой ветра, как слабый сигнал бедствия.
– Алексей? Немедленно убирайся из госпиталя! Меня не волнует, как ты это сделаешь – бери ноги в руки и бегом оттуда... Что? Марфа там? Хорошо, давайте... Где?.. Да!
Лок начал медленно поднимать голову, пока его глаза не оказались на одном уровне с подоконником. Он слышал, как Дмитрий в соседней комнате столкнулся с каким-то предметом обстановки. Было трудно что-либо разглядеть за завесой летящего снега и колышущимися тенями. Лок вздрогнул от холода, подумав о теле Голудина, лежавшем в нескольких футах от него, и прищурился. В призрачном свете виднелся силуэт эскимосского иглу, в которое превратилась их машина, а в отдалении маячили другие силуэты, схожие по очертаниям и размеру. Но никакого движения, никаких признаков людей. Ударная группа армейской разведки. Лок поежился и резко повернулся, услышав шорох за спиной. Вернулся Дмитрий.
– Ни черта не видно снаружи, – прошептал Лок. – А у тебя?
– Их не двое и не трое, Джон. Не меньше взвода! – слова были лишь способом сдержать отчаяние, и Лок это понимал. – И этот ублюдок Бакунин командует ими. Все из-за тебя!
– Остынь, парень, – хриплым шепотом отозвался Лок. – Ради Бога, давай подумаем, как выбраться отсюда, а не как сделать их работу за них!
Дмитрий часто задышал. В его голосе слышался едва сдерживаемый гнев.
– Ну хорошо. Что ты предлагаешь?
Внезапное движение снаружи заставило Лока позабыть об осторожности, и он выстрелил. Бегущая белая фигура согнулась пополам и рухнула в снег за забором. Вспышки автоматного огня замигали, как свечи, зажженные посреди метели. Лок и Дмитрий бок о бок лежали на полу. Их тела вздрагивали от ударов пуль, впивавшихся в пол, потолок, деревянные стены.
Мало-помалу грохот выстрелов сменился завыванием ветра.
– Ты, тупой ублюдок! – услышал Лок яростный шепот Дмитрия.
– Само собой. Я насчитал шесть огневых точек, а ты?
– Пять.
– Шесть... и, возможно, столько же сзади. С меньшим количеством нельзя надежно блокировать дом. Всего выходит дюжина или даже больше. Этот Бакунин... у него нет привычки брать пленных, а?
Дмитрий покачал головой.
– В таком случае сейчас они меняют позиции и перегруппируются, так как выдали себя. Попробуй снять кого-нибудь из них, если получится. Из другого окна...
Лок поднял голову на уровень подоконника. В кустах замигало пламя, и пуля с жужжанием впилась в дальнюю стену. Лок выстрелил в направлении вспышки, но две его пули бесследно исчезли в снежном буране. Затрепетали новые вспышки, и ему пришлось броситься на пол. Пули жужжали по комнате, как рассерженные насекомые. Дмитрий выстрелил один раз и выругался, промахнувшись. В ответ ударили очереди из четырех автоматов. Толстяк Горов распластался под окном, словно застигнутый внезапным припадком.