Саюри мягко улыбнулась Цукико и без единого слова подняла её за руку с холодного каменного основания фонтана, ведя за собой в дом. Легендарная гейша с удовольствием напоила лунную красу чаем, рассказывая различные мудрости и утешая её. Цукико стала посмелее и рассказала обо всём, что накопилось за долгие годы у неё на душе. Выслушав её, Саюри нахмурилась:
— Ты знаешь, как то же происходило со мной. Я дам советы, которые тебе нужны, — спокойно и мягко сказала женщина, — И чтобы ты выжила среди клубка змей, я научу тебя тому, что знаю сама, как свою дочь.
Цукико была на седьмом небе от счастья и снова расплакалась. Благодаря родительской любви Саюри, у которой не было своих детей, Цукико научилась ценить свои слёзы, знать меру и держать себя в руках. Завидовавшие ей ученицы всё так же пытались извести её, но не смогли — девушка настолько стала сильна духом, что покоряла любые высоты. Но вершина успеха была не в этом, а в том, что лунное дитя принимала самого Принца. От счастья плакала уже Саюри, когда услышала эту новость. Цукико помнила, как в тот день поздним вечером они с Саюри долго пили чай и говорили на самые разные темы. И пусть любовь не звучала в словах, она отдавалась в их любящих сердцах.
***
Будучи сыном императорского садовника, Цинь узнал о дворе многое. Конечно, отец его был против того, чтобы Цинь совал нос в политические дела вместо стрижки морковных кустов, но мальчишка ничего не мог с собой поделать. За работой в саду он слушал разговоры послов, видел красивейших придворных дам и знатных гостей. Политический мир был интересен Циню, но он не отлынивал от работы, а даже наоборот трудился не покладая рук.
Отец-мастер наблюдал за сыном, учил его ухаживать за кувшинками в императорском озере, помогал подбирать горшки. Цинь рос не по годам быстро и так же быстро умнел, но мудрости жизни и природы в нём ещё было мало:
— Учись стойкости у дерева, гибкости у тростника, лёгкости у пуха одуванчика, — говорил отец Циню, — Не забывай, кто ты такой. Не поддавайся на соблазны власти. Будь прежде всего человеком для себя и для других.
Цинь лишь кивал, пропуская слова мимо своих заячьих ушей. Он был слишком занят мыслями о своей родине, о том, как можно улучшить её жизнь и умножить достаток. Цинь мечтал быть среди дворцовых сводов важной личностью, общаться наравне с императором и быть его первым советником. Но жизнь была зла: никто не признавал Циня и его советов, все лишь смеялись над ним, как на западе смеялись короли над верными шутами.
Однажды Цинь по глупости дал совет самому императору, сыну небес, и за такую грубость и невежество отца его казнили. Лишь тогда Цинь наконец понял, что он натворил: он променял отцовскую мудрость и любовь на любовь к бесполезным дворцовым сплетням и «важным личностям», которым до него не было дела. С грузом вины Цинь старался втрое, а то и вчетверо больше обычного, и был садовником до тех пор, пока место императора не занял новый правитель.
***
Среди тумана жил белый ни на кого не похожий Чук-чук. У него не было ни отцовской, ни материнской любви, но была своя собственная любовь и любовь мира к нему. Чук-чук обожал ночной туман и то, что происходит среди него. Каждую ночь он выходил из своего деревянного дома-пенька, чтобы избавиться от внимания города, прогуляться по иной стороне своей вселенной.
Он любил бродить и шуршать листьями, становится невидимкой среди тумана. Чук-чук жить не мог без неведомых гостей, без приключений, без тайн туманного леса. Он спускался ночью по реке, где туман расступался, разглядывал в воде звёзды и луну, затем выходил на берег. Его неизменно встречало укутанное белым покрывалом тумана поле со спелыми колосьями и срезающая их серпом неизвестная девушка-отшельница. Чук-чук с улыбкой махал ей рукой, а она кивала в ответ, приглашая зайти на чай.
После ягодного чая в компании прекрасной тихой девушки, Чук-чук отправлялся дальше. Он поднимался на гору, скатывался по лесной подстилке из листьев и травы и падал в окутанное туманом озеро. После купаний сушился он у своего знакомого медведя, такого же одинокого, как и он сам. Лучше друзей, чем медведь и таинственная отшельница ёжик и представить не мог. И любил он их так же, как и туман, а они любили его. По-своему любили и оберегали от невзгод, приглашая к себе в гости на чай, мёд и пироги.
Так всю ночь проводил он за путешествиями, а наутро возвращался и ложился спать. И каждый день о нём в городе ходили разговоры, и все звали его ёжиком в тумане.