Сын молча слушал указания отца. Всё внутри него противилось, но отказать он отцу, увы, не мог — Муса обещал матери во всём слушать его. Да и несмотря на кровавые ритуалы все эти истории казались всего лишь байками. Погружённый в мысли Муса долго разглядывал отца с книгой в кресле, после чего подошёл ближе:
— А какую силу даст вам божество? — спросил он, с опаской глядя по сторонам, будто их могли подслушать.
— Оно превратит меня в Великого Тигра, — ответил Старейшина и подал ключ в руки сыну, — Хватит с меня на сегодня вопросов, Муса. Присмотри за гостями хорошенько, а я пойду и приготовлю всё. Утром мы отправимся с ними до священного храма.
Старейшина закрыл книгу, взял лежащую на полу у книжного шкафа сумку и поспешил уйти. Он торопился убежать от разговора, и Муса хорошо это понимал. Он посмотрел на ключ в своих руках, затем перевёл взгляд на дверь. Перед Мусой стоял трудный выбор, и эта ночь явно будет для него решающей.
Кровь Древних
Услышав бой часов, стоявших недалеко от камина, Муса встрепенулся и посмотрел по сторонам обеспокоенно, будто кто-то мог прочитать все мысли в его голове. По традиции его отец тратил на подготовку почти всю ночь, и опасаться было нечего, но нехорошее предчувствие и волнение почему-то не покидали Мусу. Он нервно пригладил свои рыжие волосы и прижал тигриные уши к голове, как это делают ожидающие битвы коты.
Но выбор уже был сделан. Ключ повернулся в замке, и от шума в комнате всё же кто-то проснулся. Муса чувствовал, что один из гостей лишь притворяется спящим. Его взгляд сразу упал на лежащего на краю шкуры Хасана. Хасан мирно лежал на боку, подложив под голову согнутую в локте руку. Лицо его выражало полное спокойствие, однако дышал он достаточно неровно и беспокойно для того, кто спит.
— Я знаю, что ты не спишь, — тихо сказал Муса, тихо подкрадываясь ближе, чтобы не разбудить остальных, — Нужно серьёзно поговорить.
Осознав, что его раскусили, Хасан открыл глаза и потянулся, чтобы разбудить ещё спящее тело и наполнить мышцы энергией. Муса жестом поманил его за дверь. Хасан вполне спокойно вышел вместе с Мусой в гостиную, прикрывая за собой дверь.
— Что случилось посреди ночи, мой друг? — спросил Хасан.
— Видишь ли, это будет очень долгая история. Она вряд ли понравится тебе, но я скажу сразу, что готов быть на вашей стороне, — ответил Муса дрожащим голосом.
Хасан, видя, что новый друг взволнован, усадил его в кресло, где недавно с книгой сидел Старейшина, и встал рядом, но не напротив, а по левую руку. Народ Хасана считал, что напротив сидят и беседуют лишь противники.
— Я выслушаю всё, что ты пожелаешь мне рассказать, — вполголоса спокойно сказал Хасан, — Не спеши. Успокойся, а потом начни свой рассказ.
Муса последовал совету. Он рассказал о том, как пал город, как появились Ржавые Пески и озверевшие, как связал себя договором с древним божеством Старейшина. В конце рассказа Муса предупредил Хасана, что их компании угрожает ритуал с кровавым жертвоприношением. Хасан внимательно выслушал рассказ и решил, что бежать среди ночи не самая лучшая идея: даже если они продут часовых на посту и выйдут за черту города, они замёрзнут в пустыне или будут съедены.
— Пускай Старейшина отведёт нас в храм. Знание — наш козырь. Если мы не вызовем подозрений и сориентируемся, то сможем сбежать, — заключил Хасан.
Муса согласно кивнул. В какой-то момент ему захотелось упомянуть, что Старейшина — его отец, но он сдержался, чтобы не потерять доверия. У него было весьма весомое оправдание своему поступку, но Муса решил, что сейчас раскрывать его пока не стоит. Хасан отправился спать после разговора, а Муса долго не мог уснуть и вскоре принялся складывать с собой походную сумку.
Наутро гости проснулись отдохнувшими и полными сил. Их накормили сытным завтраком и угостили чаем на верблюжьем молоке. Все собирались в поход к краю Ржавых Песков: Цукико с девушками подбирала одежду для команды и обменивалась историями, Цинь и Чук-чук помогали парням со снаряжением, а Хасан общался с Капитаном Шуршунчиком.
— Что это у вас на руке? — поинтересовался Хасан, — Этот прибор выглядит весьма любопытно.
— Это новая разработка нашего мастера Вонга, — довольно глядя на перчатку с небольшой сияющей колбочкой сказал Капитан, — Позволяет совершить выброс энергии. Своего рода получается силовой удар — очень полезная вещь, чтобы отогнать озверевших или сбить их с толку. Эта штука ещё не прошла свой «испытательный срок», поэтому даже с усовершенствованием может работать неисправно.
— Были случаи, когда она работала неисправно?
— К сожалению, были, — Шуршунчик поправил рукав и перчатку, — И отбрасывало вместо озверевших, и током било, и взрывало...
— Раз это так опасно, то почему вы используете это оружие? — удивился Хасан.
— Потому что это единственное оружие, которое позволяет нам всё ещё не быть ужином.