И вторые… и многие…
Прошли годы – поселение на Черноозере давно стало известным местом, и сказки вокруг рассказывали разные. Мол, два рыбака ставили сеть в Илиндень, да зацепились шнуром за куст. Лодка-то и перевернулась, и оказались парни в подводном царстве. А там – ужас-то какой, дейрлини – огромные – и на людей охотятся, зубами да хвостами бьют, пытают до боли, до крика. А потом вдруг – раз, и на берегу оказались несчастные, но слова сказать не могут, и чувствуют, будто хвост вместо ног, да идти сил нет. И бросались обратно в воду… Кто на берегу оставался – от лихорадки якобы погибал.
С тех пор поубавилось-то охотничков, но все равно каждое лето находятся смельчаки.
***
Трактирщик точил нож.
Хорошо, что девчонку-ведунью спровадил – хорошенькая, жалко б было. Да и икринка у нее внутри плавала. Она, конечно, видящая… Но что увидит-то? Толщу воды и рыб? Что из этого поймет? Что утонул парнишка? Ну, всякое бывает, рыбачек.
Он хорошо знал людей: даже такие чувствительные особи, уехав прочь, все забудут. А ему – ему надо и своих охранять, и интерес приезжих поддержать.
Он поднялся в комнату – на кровати лежала здоровенная рыбина.
«Красавец какой» – пробормотал он, таща рыбу на кухню. Почистил, разделал, достал икру. Посолил, тушу отнес на ледник – ярмарка закончилась, и завтра у него соберутся местные друзья, товарищи и родные.
Вот поднимется тесто, растопится печь и начнется потеха.
Это когда-то давно они мстили людям за убитых и съеденных любимых, друзей, мальков.
А сейчас… Все дейрлини, как и он, очень полюбили пироги с человечинкой. Только вот людей под водой разделывать неудобно. Куда как проще обратить, на берег вывести, да спокойно так пирожок сделать. Так-то духи и демоны в предках ходили, на время облик сменить да на сушу выйти – не сложно.
Иногда, совсем изредка – продать пару копченых "рыбин" да пару баночек золотистой икры приезжим торговцам за баснословные деньги. Чтоб хотели еще, да ехали, слушали легенды-сказки и вопреки пробовали ловить….
Ибо больше всего манит человека, когда наживкой – запрет, страх и почетный приз.
Трактирщик поставил пирог в печь.
***
А где-то далеко вздрогнула и проснулась от кошмара ведунья Эми. Ланс погладил ее по плечу, и они задремали оба.
Они ехали на другую ярмарку. Говорят, там можно найти волшебную синюю птицу. Кто съест кусочек – будет счастлив.
… а кто не съест – просто будет.
Не стреляй просто так
Ты знал, что для нас не существует тишины? Мы слышим далекий крик птицы, скрип веток рябины под тяжестью плодов, настырный стук дятла и падающую шишку. Перекликание уток на ближнем озере и шуршащую в порывах ветра листву. Плеск воды в ручье и сопение медвежонка в малиннике.
Куда идешь ты, человек? Куда? Мы слышим шаги. Это – не твоя тайга.
Это – наш лес.
Мы жили здесь задолго до тебя.
И будем жить, покуда будет жить лес.
***
За рекой собирали лагерь люди. Кто-то порой оборачивался, чувствуя чужой взгляд, но вокруг было пусто. Только тонкие нити тумана порой сплетались за их спинами в фигуру.
– Горяинов, ты ружье-то не прячь, дурак. Вдруг все-таки медведь?
– Да поздновато для медведей-то, Пал Славич. Только если шатун…
Мужчины разом обернулись, но никого не увидели.
Тень скользнула в лес, притаилась, и наблюдала за людьми уже издали.
–Мэнрэк, малышка, беги домой!
– Бегу, ака Мэндуни!
Невесомая тень скользнула мимо берез, провела пальцем по мягким иголкам лиственниц. Вслед за братом серебристым лучом заструилась меж сосен, не касаясь налитых, иссиня-черных ягод брусники. Скоро, скоро придет день, Накатча-медведь ляжет спать, холод скует реки. А пока – пока Мэнрэк стоит на поляне около Дагена и Гарпани – детей этого лета.
Поляна спрятана, и дэбрэ —великанам-которые-могут-вырвать-деревья —сюда не добраться. Старик говорит, что дэбрэ убили, разрубили на части иву Хяту. Мэнрэк хочется плакать, но рядом братья и сестры. Старик Хонинкай говорит, надо следить, надо прогнать злых дэбрэ.
Туманные волны складываются в образы, спускаются волнами к реке, к палаткам. Обходят кругом страшные языки пламени, подходят к людям…
***
– Горяинов, ты точнее замеры делай! У нас времени мало, надо еще успеть спуститься вниз по реке!
– Пал Славич, и так стараюсь! Вы бы помогли лучше! О, смотрите, следы!
Мужчины столпились на берегу – в мягкой земле явственно читался отпечаток тяжелой лапы. Горяинов машинально хватил рукой за плечо – но не нашел ремня.
– Черт, ружье у палатки оставил!