- Ты не можешь поверить своему счастью? - Спросила его Мия.
- Да... этот реальный мир очень сильно отличается от того реального мира который я помню, а я помню не только заводы на XQ 17/18, но помню как жил на "солнечной планете", и сейчас задаю себе вопрос - "почему нельзя было жить вот так... по нормальному, по-человечески".
- Наконец-то ты прозрел Рама. Похоже ты уже не считаешь свою великую систему бесспорным благом?
- Если этот мир реален, то вынужден с тобой согласиться, я чувствую себя в нём как в диконсценции.
- Вам намеренно создали тяжёлые условия и жестокие правила, всё познаётся в сравнении, а у тебя этого сравнения не было, вас подсадили на диконсценцию как на наркотик и превратили в рабов, рабов системы, бездушных биороботов, жизнь которых ничего не стоит. Я верю, что мы когда-нибудь создадим свою диконсценцию, но не для порабощения других людей, не для развлечений, а для того, что бы продолжить свою жизнь после смерти.
- Ты имеешь ввиду отцифровку нейронных связей головного мозга?
- Да.
- Не все согласятся продолжить жизнь после смерти, мне больше по душе вариант диконсценции во время жизни, а потом умереть оставив навсегда оба мира. Люди устают от жизни.
- Ты прожил миллионы лет в диконсценции, но не похоже что ты устал от жизни.
- Как тебе объяснить... Устал от жизни не совсем правильное слово, просто в определённый момент становится не интересно, всё повторяется много раз, ощущения приедаются, всё возможное испробовано, а не возможное ещё пока не создано, в такие моменты ты входишь в системные настройки матрицы и устанавливаешь режим смертности, когда мой герой умирает, то я умираю вместе с ним, а потом начинается моя другая жизнь в другом теле, где я живу и не знаю, что на самом деле нахожусь в матрице, что уже прожил много других жизней, я живу и умираю много поколений подряд, а потом наступает прозрение. Проходит время и матрица расширяет грани, былое невозможное становится возможным и мне снова становится интересно жить, интересно пробовать новое.
- Сейчас тебе интересно в диконсценции?
- Нет, не интересно, я жду когда матрица откроет космос, а пока это не случится, я буду в режиме смертности, верее полусмертности, там возможно и такое.
- Как это? - Спросила Мия.
- Мне надоела жизнь, и я перешёл в режим смертности, выбрал интервал в три миллиона дней, иными словами я должен вспомнить кто я, через три миллиона дней, за это время я прожил около десяти жизней, а на одиннадцатой у меня активировалось прозрение, к тому времени я был в теле художника Ромы Огурцова, персонаж забавный, как время и место где он жил. Я быстро понял что за три миллиона дней ничего существенно не изменилось и решил снова установить режим смертности на этот же срок, только на этот раз, что бы у моих персонажей жизнь была интереснее, я установил режим полусмертности, это когда я знаю что я в матрице, но не знаю кем был до этого. Я подготовил новый персонаж, покинул Рому Огурцова и перешёл в его подругу, Инессу. Инесса понимает что находится в матрице, даже имеет доступ к некоторым её функциям, но не знает что и как ей делать дальше, в результате она познаёт неизведанный ей мир и получает массу ощущений. В режиме полусмертности можно умереть, то есть потерять первоначальное тело, но сознание перейдёт в подсистему, где она сможет выбрать себе другое понравившееся тело, это и есть полусмертность, но смерть всё же настанет, это произойдёт через три тысячи дней, когда я в очередной раз прозрею, тогда не станет никакой Инессы, а буду только я, вернее Рама.
- Ей предстоит поройти всё то, что ты проходил когда-то в первый раз и ты таким образом хочешь повторить то, что было раньше?
- Да.
- Интересно. Я даже завидую тебе, не скрою что мечтаю побывать в диконсценции.
- А мне сейчас больше интересен этот мир чем тот, оказывается в нём есть много неизведанного для меня. Если хочешь, то можно извлечь мой чип и вживить его тебе.
- Это исключено. Система сможет заметить изменение данных и тогда будет поставлена под угрозу наша миссия.
Шестьдесят Четвёртый работал дома, он получил работу сценариста, имея за собой огромный жизненный опыт, он просто описывал яркие случаи из своей жизни. Впервые в реальной жизни его работа не требовала от него физического труда, теперь он занимался творчеством и подобная работа ему пришлась по вкусу, Шестьдесят Четвёртый мог многими часами просиживать за монитором теряя ход времени. Когда-нибудь его истории лягут в основу сюжетных линий новой диконсценции.
Он работал всегда на дому, это его вполне устраивало, он даже избегал общества людей, Мия говорила что это общая черта всех чепированных, многим и вовсе не удалось найти своего места в обществе не смотря на разные адаптационные программы и применение психиатрической терапии с применением сильных препаратов. Но Шестьдесят Четвёртый в отличии от других чипированых не был социопатом, он с удовольствием посещал массовые мероприятия, любил оперу, живую музыку, театр. А ещё он любил свою маленькую дочурку, они часто ездили гулять в центральный остров, где была масса развлечений.
Однажды Шестьдесят Четвёртого вызвали в сектор №15, этот сектор находился вне плато, он почувствовал что не следует ждать ничего хорошего от поездки за пределы фиолетового солнца, но делать нечего, нужно ехать.
Его гравитон остановился на берегу, он спрыгнул на песок и пошёл к основанию свода, где в скалистой породе находился люк, за которым был совсем другой мир, мир тесных коридоров и тусклых лампочек аварийного освещения.
Мощная дверь люка закрылась, милый рай остался позади, там за этим люком было всё самое дорогое в его жизни и он почувствовал как горький прилив грусти заполнил душу.
По ту сторону люка, оказалось всё в точности так, как он ожидал, бесконечная даль лабиринтов, мрак, холод и сырость. Он шёл в глубь туннеля, потом спускался глубоко вниз на лифте, затем снова шёл, шел, местами вертикальный эскалатор с ускорением уносил его в даль, потом опять лифты, туннели, развязки и казалось что никогда не будет конца его пути, как вдруг за очередной дверью в глаза ударил яркий свет и он вошёл в большое помещение в котором находилось много людей. Шестьдесят Четвёртый присмотрелся и понял что находится в станции лунного метро. Он дошёл до перрона и посмотрел как устроено движение, поезда отправлялись в разные стороны, и тут он пришёл в смятение, ранее когда ему предстоял путь, то система указывала направление на интерфейсе, но сейчас никакого интерфейса у него не было, как не было ни каких указателей или табличек в самом зале метро, он знал только то, что ему нужно в пятнадцатый сектор. Он находился в некотором замешательстве несколько минут, пока до него не дошло, что ему нужно спросить у прохожих на какой поезд нужно сесть. Люди одетые преимущественно в военную форму находились в постоянном движении, они шли разговаривая с друг другом и садились в вагон или выходили из вагона и расходились в разные стороны. Шестьдесят Четвёртый заметил девушку, которая шла в его направлении и остановил её перегородив ей путь.
- Извините. - Девушка остановилась и удивлённо посмотрела на него. - Мне нужно в пятнадцатый сектор.
Девушка задумалась, затем развернулась и указала пальцем на остановившийся позади поезд.
- Спасибо. - Ответил он ей и побежал к дверям вагона.
- Тебе надо ехать до самого конца. - Крикнула она ему в след.
В вагоне он сел на первое попавшееся место, неожиданно ремень безопасности обтянул его грудь и поезд на антигравитационной подушке стал ускоряться, разогнавшись до предела, Шестьдесят Четвертый ощутил перегрузку тела, видимо поезд летел с огромной скоростью.
Отдохнуть в поезде ему не удалось, через каждые десять минут поезд останавливался на очередной станции, разгон и торможение сильно утомляли уставший организм. Особое волнение придавал тот факт, что он не знал какая станция окажется последней и сколько времени будет продолжаться эта поездка.
Через три часа поезд остановился на станции и ремень на груди Шестьдесят Четвёртого растянулся, гул гравитона умолк и все кто был в поезде пошли на выход.