- Фамилия?!
- Гагарин.
- С каким заданием прибыл?!
- Запустить... кое-кого... в космос...
...Характерный жест, ставший, похоже, тиком.
- Оля...
- Что?
- Оля, яду дай мне.
- Еще чего! Вам жить да жить...
- Дай мне яд! Падаль, мразь, подстилка!.. Да-ай!!!
- Что, что? Говорите громче...
Но уже входят, расставляют стулья, садятся. Среди знакомых замечаю несколько новых лиц.
- Фамилия?!
- Попандопало.
- Ну, достаточно, - неожиданно говорит один из новоприбывших, с усиками а-ля Бугаев, пожилой, в новеньком, как все они, камуфляже, и продолжает, наклонившись ко мне: - Я - Салман, заместитель начальника шариатской безопасности... А ты - Сергей Сергеевич Иванов, кличка Нож, лейтенант диверсионной группы из ГРУ... Как видишь, нам все известно. Мы только одного не знали - откуда вас ждать. Поэтому пришлось пропустить до дворца группу. Никто не думал, что это будет таких жертв нам стоить. Впрочем, сейчас это уже не имеет значения. Лучшие сыны республики в это самое время, как мы тут с тобой говорим, гибнут на улицах города, пытаясь остановить врага. Города мы, скорее всего, не удержим. Придется отступить. Мы уйдем в горы, чтоб продолжить борьбу. Лейтенант, боевая выучка вашей группы не может не вызывать восхищения... Должны признать: подобных специалистов у нас нет. Да, у нас много ребят, прошедших Афганистан, имеющих боевой опыт, но в спецподразделениях вашего уровня никто из них не служил. Кадровая, знаете ли, политика и все такое.
Тем временем у нас возникла большая нужда в подрывниках, снайперах, бойцах, подготовленных по типу рейнджерских подразделений. Короче, моим командованием поручено сделать тебе следующее предложение...
И было сделано предложение.
- Нет.
- Нет?
- Так точно.
- Твой ответ, лейтенант, вызывает у меня как у офицера уважение... Но подумай хорошенько. Ты - профессионал. Убийство - твоя работа. Мы за твою работу платим деньги. Ты работаешь у нас три года. Потом, если захочешь, сможешь остаться, не захочешь, сможешь уехать в Россию, купить там квартиру и жить. Мы дадим тебе настоящие документы. Контракты нам с тобой, сам понимаешь, заключать смешно. Мы даем тебе наше слово. У нас слово значит больше, чем у русских... Хочешь послушать одну запись? Послушай.
Щелчок клавиши магнитофона.
...Длинные телефонные гудки. Щелчок. Мелодичные электронные трели...
- Алло?
- Генерал Косяк?
- Слушаю!
- Аслан беспокоит...
- Какой еще Аслан? Э-э... послушай, откуда у тебя номер моего телефона?!
- Товарищ генерал, я по другому поводу...
- Ну, ты, Чечен-Оола, даешь... Ф-фу... Аж в жар бросило. Подумать только, начальник бугаевского штаба как ни в чем не бывало звонит ко мне домой!
- Помните меня, тарищ генерал?
- Помню, когда служил в Германии, и капитан Аслан Чечен-Оола был у меня в полку лихим комбатом!
- И я вас, тарищ генерал, не забыл. Многому хорошему я у вас научился... Сейчас пригодилось.
- Змей! Подкалываешь меня?.. Да-а, Аслан, наломали мы дров с этой танковой атакой на город...
- Мысль, тарищ генерал, была неплохая. Вы думали, что, увидев танки, мы разбежимся...
- Что же вы не разбежались, сукины дети?
- Говорят, в России два полководца: генерал Расстояние и генерал Мороз! Они, в основном, и выигрывают все битвы... У нас таких генералов нет, вот и пришлось нашим воинам расстрелять ваши танки в упор.
- Да-а... Подставились мы, Аслан, крепко. Много гробов...
- Что, тарищ генерал?
- Много гробов, говорю, сюда от вас поступает... Мы ожидали, что будет поменьше.
- А-а... Я, тарищ генерал, звоню вам как раз по этому поводу.
- Что такое? Слушаю внимательно, Аслан...
- Да вот такая, как у вас говорят, петрушка... Помните, вы к нам группу "черных беретов" заслали...
- "Черных беретов"?.. Каких "черных беретов"?! Никого я не посылал! Впрочем, продолжай...
- Нам тут удалось захватить двоих...
- О-о, черт!
- Что, тарищ генерал?..
Да это я на телефонную связь... Что-то плохо слышно...
- Алло! А как сейчас слышно?
- Сейчас хорошо...
- Значит, к нам в плен попал подполковник Лазарев, по кличке Хук, и лейтенант Иванов, по кличке...
- Ничего не пойму, Аслан, ты о чем? Ты хочешь мне всех, кого вы в плен забрали, перечислить?
- Нет, только этих двоих "черных беретов"...
- Аслан, Аслан...
- Тарищ генерал, мы хотим обменять Лазарева и Иванова на наших разведчиков, которых вы арестовали в Москве!..
- Ничего не понимаю, о чем ты? Послушай, Аслан, сегодня воскресенье, у меня выходной. Я сейчас на рыбалку собирался... Вдруг - телефонный звонок! "Кто бы это такой, - думаю, - с утра пораньше меня беспокоит?" А это ты... Так что я сейчас отправляюсь прямо на рыбалку! А ты, Аслан? Чем думаешь заняться?.. Ты, от всей души тебе советую...
Щелчок клавиши.
У заместителя начальника шариатской безопасности бледное, изглоданное бессонницей лицо. Он словно с трудом держит свои глаза открытыми. Сверху глухо, но уже гораздо отчетливее, чем раньше, доносятся удары ногами в дубовую, покрытую искусной резьбою дверь.
- Итак, лейтенант?..
- Ответ прежний.
- Салман, - пошевелившись, вполголоса роняет кто-то из сидящих, - может быть, немного пыток?
На лице Салмана раздумье. Он вопросительно смотрит на медсестру.
- Из человека, - равнодушно произносит она, - вытекло около трех литров крови... Странно, что он вообще еще жив.
Салман прерывисто вздыхает.
- Ну что ж, - вздыхает и кто-то из сидящих, невидимый мне, - подождем, подождем...
Спецназовцы отступают, меняют направление движения, путают след. Бывает, чтоб вырваться из западни, рубят себе руки. Тем из них, кто попадает в плен, вспарывают животы и вешают пленников на их собственных внутренностях. Чаепитие с пленными спецназовцами не практикуется.
Саша, Леня, Петя, Алик, Андрей - каждый из них взял за свою - тридцать, пятьдесят, сто жизней...
Я поднимаюсь со своего ложа, голый, запеленутый в бинты. Я могу двигаться! Я направляюсь к двери, это недалеко, каких-нибудь двадцать километров хода... И вот я возле нее. Дорога-то, оказывается, шла все время в гору, черт знает как, на какую я забрался высоту, и вот теперь не хватает кислорода, пот градом, ноги дрожат... О, чудо! Дверь не заперта. Налегаю на нее всем телом, наконец приоткрываю эту толстую, снабженную специальными штурвалами, выдвигающими засовы, бронированную заслонку и через щель выползаю в коридор.
Там, справа в углу, за освещенным настольной лампой столом, сидит, уронив голову на руки, медсестра Оля. На столе блестят металлическая коробочка со шприцами, стеклянные пузырьки, ампулы. Рядом с ними брошено вязанье...
- Оля, что ты вяжешь?
- Свитер себе вяжу. Скоро в горы. А там холодно.
- И что ты будешь делать в горах?
- То же, что и здесь: перевязывать раненых, ухаживать за ними...
- Для чего?
- Такая у меня работа. Я выучилась на медсестру и вот...
Мимо спящей крадусь на цыпочках к двери в дальнем конце коридора.
Чудеса продолжаются. И эта дверь не заперта... Комната за нею пуста. Ярко, слегка помигивая, горит лампочка в стеклянном колпаке под потолком, освещая висящие на стенах наглядные пособия по действиям населения при ядерном взрыве, желтый кафельный пол, железную койку, стоящую посередине комнатки. У койки, на табурете - динамо-машина.
Стон...
Оборачиваюсь. Стон повторяется... В углу, слева, замечаю чернеющую в полу дыру. При ближайшем рассмотрении она оказывается закрытой грубой решеткой, сваренной из прутьев арматуры. К ней, тем же пьяным "сварным", присобачены вырезанные из пятимиллиметровой брони торчащие, словно заячьи уши, петли. В них просунут болт, закрученный гайками.