— Чёрт побери! — он рычит и резко отталкивает меня.
Он выскакивает из постели и начинает натягивать одежду в темноте. Я не могу перестать плакать. Я не понимаю, почему он так зол. Хотя понимаю. Глубоко внутри я понимаю всё. Он только что трогал свою дочь в темноте. Но это была не его вина. Он думал, что это мама.
Больная — это я. Потому что я позволила этому случиться. Потому что мне понравилось.
— Папа…
— Нет, блядь! — рявкает он, окончательно будя маму. — Мне нужно… Мне нужно уйти...
Он с силой отодвигает перегородку и выходит. Через мгновение с кухни доносятся звуки — он хлопает дверцами, что-то роняет.
Я прижимаюсь к маме, и слёзы текут рекой.
— Всё в порядке, милая? — её голос мягкий, сонный, почти искренний. Таким я помню его из прошлой жизни, до того как мы потеряли Дрю.
— Мама… — всхлипываю я.
Кажется, фургон движется. Папа куда-то нас везёт?
Треск. Глухой удар. Металлический скрежет.
Мир переворачивается с ног на голову. Кажется, мой желудок отрывается от тела, когда меня швыряет с кровати, и я с размаху бьюсь головой о потолок.
Что происходит?!
Глава 3
Рид
Чёрт. Чёрт. Чёрт. Блядь!
Я не трогал свою дочь. Не трогал. Не мог. Этого не могло случиться.
В груди поднимается истерика, грозящая разорвать рёбра изнутри. Я давлюсь ею. Горячие, яростные слёзы застилают глаза. Я только что разрушил всё в мгновение ока. Потому что подумал, что это она… Сабрина. Я должен был понять. Должен был почувствовать разницу в каждом вздохе, в каждом движении. Моя проклятая жена никогда не отвечала на мои прикосновения с такой… податливой жаждой.
К горлу подступает жёлчная, кислая волна. Значит, моей дочери это понравилось. Она откликнулась.
Рычание вырывается из моей глотки, превращаясь в поток бессильной, яростной брани. Я, наверное, только что навсегда исковеркал её психику одним слепым, тупым движением во сне.
Я начинаю хлопать дверцами шкафчиков в поисках чего-нибудь крепкого. Мне нужно оцепенение. Мне нужно, чтобы мир расплылся, чтобы я мог придумать, как это исправить.
Я. Исправлю. Это.
Я должен. Это моя малышка. Моя Пип.
За стенами фургона бушует шторм, и он под стать урагану в моей голове. Всё гремит и скрипит. Моя дочь рыдает в соседней комнате — каждый её всхлип отдаётся во мне острой, режущей болью.
Не бойся, Пип. Я всё исправлю. Просто дай мне остыть. Дайте мне, блядь, остыть и придумать, как жить с этим.
Глухой, скрежещущий стон земли — вот единственное предупреждение перед тем, как мир проваливается у меня под ногами. Я оказываюсь в свободном падении. Плечо с размаху бьётся о потолок, прежде чем меня швыряет через всю комнату, как тряпичную куклу.
Хруст.
Разлом.
Раздирающий металл визг.
Пронзительный, испуганный лай Бадди.
Слишком много ужасных звуков, сливающихся в оглушительную какофонию, в которой я не могу ничего понять.
Тупые удары.
Поп. Поп. Поп.
Моя голова бьётся обо всё подряд, и в ней мелькает лишь одна обжигающе ясная мысль: «Спасибо, Боже, что Девон и её мать в спальне. Они вместе. Они в безопасности».
Это последнее, что я успеваю подумать, прежде чем мир гаснет.
Тьма.
Тьма.
И ощущение падения.
Кажется, я лечу прямиком в ад.
После того, что произошло, я его заслуживаю.
Но они… они, чёрт возьми, нет.
Крики.
Громкие, пронзительные, разрывающие тишину вопли.
Девон.
Она с Дрю на заднем дворе. По тому, как она кричит — не плачет, а именно кричит, будто пытаясь разбудить мёртвых, — я понимаю, что что-то ужасное. Я срываюсь с места, снося на бегу несколько рамок со стены, и мчусь вниз. Босые ноги шлёпают по холодному мрамору. Я на ходу впихиваю их в ботинки, не застёгивая, и вылетаю через створчатую дверь на задний двор. К опушке леса, где мы с Дрю когда-то построили домик на дереве.
Что, если она сломала руку?
Или, Боже упаси, шею?
От бега и страха в горле поднимается тошнота.
Первое желание — найти виноватого. Обвинить Сабрину. Я был погружён в бумаги, а она… она, наверное, дремлет. Да поможет мне Бог, если с Девон что-то случится…
Я нахожу её стоящей на поляне. Светлые волосы растрёпаны, лицо заплакано до ярко-красного пятна. Я бросаюсь к ней, заключаю в объятия, а потом начинаю осматривать с ног до головы, ища сломанные кости, кровь. Опускаюсь на колени, беру её маленькое личико в ладони.