Раз уж дела и так плохи, пробираюсь в пещеру, достаю из тайника банку персиков. Срываю крышку, съедаю каждый кусочек, выпиваю сладкий сок.
Слышу его шаги. Прячу пустую банку в глубине пещеры.
Дверь распахивается. Оборачиваюсь с виноватым видом.
Он принюхивается. Меня поймали.
— Что ты делаешь?
— Ничего.
— Не ври мне, Девон.
Внутри поднимается гнев. Чёрт с ним, если он обращается со мной так, без объяснений.
Вздёргиваю подбородок.
— Я съела банку персиков.
Его лицо темнеет. Он подходит, закрывает дверь, с силой хватает меня за челюсть. Ноздри раздуваются с каждым вздохом.
— Хочешь ещё что-то сказать?
Сглатываю, качаю головой. Сейчас точно не время говорить о ребёнке.
Он хмурится.
— Не могу терпеть, когда ты врёшь.
— А я не могу терпеть, когда ты ведёшь себя как огромный придурок, — огрызаюсь я.
— Не смей так со мной разговаривать, юная леди, — рычит он своим самым властным, отцовским голосом.
Усмехаюсь.
— Серьёзно? Теперь ты хочешь играть в папочку? Готов поспорить, ты хочешь снова меня отшлёпать.
— Может, и стоит, — рычит он, сжимая челюсть ещё сильнее.
Я отталкиваю его, влепляю пощёчину. Мы оба в шоке смотрим друг на друга. Он рычит. Это выводит меня из себя — бью снова. И снова. Пока он не хватает меня за плечи, не разворачивает лицом к стене пещеры и не прижимает.
Сопротивляюсь, но он стаскивает с меня штаны. Ремень со свистом срывается с пряжки.
Первый удар. Огненная боль прожигает кожу. Я кричу. Второй удар.
— Я тебя ненавижу!
— Лучше бы ты и правда ненавидела!
Ремень падает на пол. Он подходит сзади, его член оказывается между моих бёдер. Грубым, резким толчком он входит в меня.
— О, Боже! — всхлипываю я.
Оглядываюсь через плечо, смотрю в лицо своего дикого мужчину. В его глазах — боль, горечь. Не понимаю. Плачу ещё сильнее, пытаюсь дотронуться до него.
— Я люблю тебя, папа. Пожалуйста, не злись на меня.
Его прикосновение внезапно смягчается. Он обхватывает меня за талию, приподнимает. Наши тела сливаются, он прислоняет меня к холодной каменной стене. Страстно целует шею. Я в отчаянии поворачиваю голову, ловлю его губы своими.
Наши рты сливаются в диком, отчаянном поцелуе, пока он движется внутри меня. Его руки повсюду — на животе, на груди, между ног.
Вскрикиваю, когда оргазм накрывает с головой. Он засасывает мой язык, и я чувствую, как он изливается в меня. Он же всегда вовремя выходил… Знает ли он?
В тот миг, когда пик наслаждения спадает, он выходит из меня, подхватывает на руки. Относит на кровать, начинает раздевать до конца. Его рот благоговейно исследует моё тело, пока я всхлипываю. Решаюсь посмотреть на него — глаза красные, заплаканные.
Он кладёт ладонь мне на живот.
— Я так разозлился, когда понял. Считал дни. Следил за признаками. — Его дыхание горячее на моём лице. — Я не могу потерять тебя, Девон. Чёрт возьми, не могу.
Рыдаю так сильно, что кажется, грудь разорвётся. Касаюсь пальцами его отросших волос.
— Я хочу этого ребёнка. От тебя. Так сильно. Но, Боже, если ты умрёшь… я засуну свой.45 себе в рот и покончу с этим. Я не смогу без тебя, детка. Чёрт, я не смогу.
Мы проводим остаток дня, прижавшись друг к другу, занимаясь нежной, почти болезненно бережной любовью. Он снова и снова извиняется.
— Твоя мама много раз видела, как я выхожу из себя, — говорит он позже, после ужина, грустным голосом. — Я становлюсь раздражительным, когда злюсь. Вымещать это на тебе несправедливо.
— Всё в порядке, Рид. — Я почти назвала его папой, но поймала себя.
— Это не в порядке, — выдыхает он. Его губы скользят по моей шее к ключице. — Ты слишком добрая, слишком идеальная, чтобы терпеть такое. Я облажался.
— Разве не так поступают пары? Ссорятся, а потом мирятся? — спрашиваю я.
Он поднимает взгляд, в его глазах появляется слабая улыбка.
— Наверное, да. Секс после примирения был чертовски горячим, признаю.
Да. Он был злым, животным. Жестоким и яростным. Я кончила так сильно, что увидела звёзды.
— Да, — соглашаюсь я. — Но в следующий раз, когда будешь злиться… поговори со мной. Здесь слишком одиноко. Ты — единственный человек, который у меня есть. Когда ты не разговариваешь со мной или кричишь… я чувствую себя такой потерянной. Пообещай, что попытаешься.
Он целует мой живот.
— Обещаю тебе. И нашему маленькому ребёнку. Я буду лучшим отцом на свете.
Протягиваю ему мизинец. Он берёт его, сжимает.
Он всегда так делает.
Глава 11