Когда я оборачиваюсь, Рид уже раздевается. В тот момент, когда его твёрдый член освобождается и он оказывается полностью обнажённым, я сдавленно вздыхаю.
«Ты сводишь меня с ума», — жалуюсь я.
Он ухмыляется и вздёргивает подбородок, подзывая меня. Как послушная жена, я иду к нему. По пути сбрасываю платье для беременных и снимаю трусики. Его волчий взгляд пожирает моё обнажённое, изменившееся тело. Мне нравится, как он смотрит — будто ценит каждую новую округлость. В его глазах я никогда не чувствую себя хуже. Только лучше. Всегда.
«Ты отнёс фрукты Еве, когда ходил на охоту?» — спрашиваю я, когда мой живот касается его твёрдого пресса.
Мне её жаль. Она помогла нам в самый нужный момент, но больше не навещает. Иногда я чувствую её взгляд из леса, но она не приближается. Роуди обожает игрушки, которые она оставляет для него на крыльце.
«Отнёс. Сказал, что если не придёт проведать племянника, перекину через плечо и принесу силой», — он усмехается. — Она снова попыталась ткнуть в меня ножом.
Я вздрагиваю, качаю головой. «Может, со временем…»
«Может. Но она дикая. Не питай иллюзий».
«А когда Аттикус вернётся?» — спрашиваю я, проводя ладонями по рельефу его груди.
Его руки сжимают мои бёдра. Не нежно. Властно и резко. Это напоминание — я принадлежу ему.
«Улетал по делам в Сиэтл. Вернётся на следующей неделе. Всё идёт неплохо. Крышу доделаем, как только он вернётся».
Я улыбаюсь. Они строят дом уже два года. Он стоит на склоне горы, в полумиле от места аварии, мощный сруб, похожий на крепость. Работали они много, но дело движется. Рид говорит, через пару лет сможем переехать. А пока наша хижина становится всё теснее.
«Ложись, папочка», — мурлычу я, опускаясь на колени и беря его член в руку. Он дёргается в моей ладони. «Мамочка хочет порулить».
От его обжигающей ухмылки я чуть не таю. Как послушный муж, он ложится на кровать. Я подползаю к нему своей беременной попой и сажусь на его бёдра. Не сводя с него глаз, опускаюсь на его пульсирующий член. Мы оба вздыхаем от удовольствия. Его ладони скользят по моему животу, и мы оба смеёмся, когда малыш внутри дёргается в ответ на прикосновение. Потом его пальцы находят мою грудь.
«Ты так и будешь сидеть, женщина, или всё-таки трахнешь меня?» — бормочет он, подаваясь бёдрами навстречу.
Я стоню, наклоняюсь вперёд, упираясь ладонями в его плечи, и начинаю медленно двигаться.
В его глазах — любовь. Яркая, глубокая, всепоглощающая. Она обжигает. Сковывает. Душит. Но она же и наполняет меня. Подпитывает. Освобождает.
Его пальцы находят клитор, а он мощно толкается в меня снизу. Мой муж — зверь до мозга костей. Даже в этой позе он доминирует, контролирует.
Я закрываю глаза и сдаюсь. Растворяюсь в том, как он владеет мной.
Звуки, которые мы издаём, будто пришли из самой глубины леса. Не те, что положено издавать людям. Его сперма выстреливает во мне, а я сжимаюсь вокруг него в конвульсиях оргазма.
«Пообещай мне, что так будет всегда», — шепчу я, прижимаясь к его мокрой груди.
В его тёмных глазах — буря эмоций, что сводится к одному: он любит меня. Он сжимает мой мизинец своим и притягивает меня ближе. Даже несмотря на мой огромный живот и то, что он всё ещё глубоко внутри, нам удаётся поцеловаться.
«Обещаю, Пип».
И я верю ему. Потому что этот мужчина сделает для этого всё. Солжёт. Украдёт. Убьёт. Обманет. Разрушит. Всё — лишь бы уберечь моё сердце.
Я и мечтать не могла о более преданной любви.
Он мой. Весь мой.
Пять месяцев спустя…
Я смотрю, как Роуди и Рид бросаются друг в друга снежками. У Роуди неплохо получается, хоть он и малыш. Из дома доносится крик Ронана — он проснулся после дневного сна. Я широко улыбаюсь Риду и иду внутрь, к нашему младшему.
Подходя к колыбельке, вижу, как он сучит ножками и пытается засунуть в рот кулачок. Эти мальчишки вечно голодны.
Он замолкает, когда я начинаю напевать. Они все так делают. Все трое любят, когда я пою. Его голубые глазки широко раскрываются, когда я беру его на руки и сажусь на кровать. Он тут же крепко присасывается к груди.
Мои малыши великолепны.
У нас с Ридом получаются прекрасные дети.
Интересно, будет ли следующий ребёнок девочкой. Я ещё не сказала Риду, что снова беременна. Он будет счастлив, я уверена. Дом ещё не достроен, но скоро. К следующему лету сможем въехать. Не всё будет идеально, но жить можно. И к тому времени нас станет на одного больше.
Меня переполняет тихая, всеобъемлющая радость.