За всё это время я ещё не узнала секрет Колина. Пока не знала, как завести разговор.
Он был категорически против моего вступления в их коллектив. Я могла работать в офисе, общаться с ними, быть друзьями, но от мира криминала он держал меня в стороне.
Я и сама не рвалась, мне это ни к чему. Меня устраивала моя жизнь, но я чувствовала приближение перемен. Мне было некомфортно жить в квартире Колина и не платить за аренду. Каждый раз, когда заводила разговор о моём переезде в новую квартиру, он менял тему. Один раз, вообще, запретил мне подыскивать отдельное жилье. Колин рвался оберегать меня от всего мира или наоборот.
Нанял личного водителя. Колин ждал, что я вот-вот стану настоящим психопатом и совершу что-нибудь плохое. За все эти недели я ни разу не разозлилась. Надеюсь, он вскоре успокоится и убедится в том, что я нормальный человек.
– Кевин Костнер такой крутой, правда же? Хочу себе такого телохранителя, только я не умею петь, как Уитни Хьюстон, – Томас снова заговорил и привстал.
Я слишком погрузилась в свои мысли и размышления, что даже не обращала внимания на друга.
– Ты мне как младшая сестра, только я почему-то красивее тебя, – парень засмеялся и щёлкнул пальцами возле моего лица.
Я моргнула и взглянула на него. Томас убедился в том, что я вернулась в реальность и улыбнулся.
– Это очень мило, что ты всегда говоришь, что думаешь, – я ухмыльнулась.
Том сидел в своем любимом сером спортивном костюме. Его слова меня удивили, но мне было приятно их услышать. У меня больше не было семьи, а он заботился обо мне как мог. Мне так не хватало родительской заботы и любви.
– А где твои родители? – я поинтересовалась.
– Я так их любил. Можешь не верить, но я парень с добрым сердцем и доверчивый. Часто влюбляюсь, а если люблю, то на полную катушку. Вот и к тебе так быстро привязался, что готов задушить в своих объятьях, – Том говорил, приобнимая меня.
Я нахмурилась на его последних словах, он это заметил и громко рассмеялся. Ох уж эти их выражения, поначалу было сложно привыкнуть, но сейчас уже получше, хотя рассмеяться в ответ на очередную шутку не удалось.
– Не бойся, это я так, образно сказал. Я тебя никогда не трону, Лилиан, – Томас взъерошил мои распущенные волосы.
– Что ты делаешь, всю причёску мне испортил, – я заворчала, толкая парня. Он принялся разбираться с моими волосами.
– Это сложно назвать причёской, – Томас сел на спинку дивана и стал приглаживать мои волосы.
– Я вчера заснула и забыла расчесаться, – я буркнула, откидывая голову назад, чтобы помочь ему собрать волосы в пучок.
– Я это уже вижу, ничего, разберёмся! – Томас успокоил меня.
– А что случилось с твоими родителями? – я спросила, так как он не рассказал мне о них.
– Автокатастрофа, мне было всего девять. Их смерть просто разбила моё бедное сердечко. Они хотели отказаться от меня, но я никогда не винил их в этом. Каждый родитель хочет себе хорошего ребёнка, кто же виноват, что я родился не таким, как все? Я всё равно любил их, даже если бы они отказались от меня. После аварии меня взяла на воспитание бабушка. Она не отдала меня в интернат, за что я ей безмерно благодарен.
Томас договорил, а потом разрыдался. Я резко обернулась. Взрослый парень с расчёской в руках сидел и горько плакал. Его родители умерли так давно, а он оплакивает их до сих пор. Я погладила Томаса по коленке, заглядывая в глаза. Мне знакомо это чувство, ведь сама не так давно потеряла своих родителей.
– Прости. Каждый раз, когда говорю о них плачу. Забыл принять таблетки утром, ничего, бывает. Может быть, о чем-нибудь другом поговорим, иначе у меня снова появятся плохие мысли, – Том улыбнулся и резко перестал плакать.
– Хорошо, – я удивилась, вот бы мне так быстро переключать своё настроение.
– А где ты расчёску взял? – я сменила тему.
Парень повернул меня спиной к себе, а сам продолжил расчёсывать мои волосы, а потом заплёл мне косу. Даже спрашивать не буду, где он учился заплетать косички.
– В кармане. Может, на балет сходим? Или Бродвей? – он снова уселся возле меня.
Я согласилась. Пусть тему разговора мы и сменили, но я не переставала думать о родителях Томаса. Они собирались отвезти его в интернат? Что же он такого натворил? Люди на работе побаивались Томаса, но его поведение не было опасным. Да, у него быстро менялось настроение, но он никому не причинял вреда. Возможно, есть грешки в прошлом. Легальная новая жизнь хорошо влияла на Томаса. С каждым днём он становился спокойнее и больше радовался жизни. Он очень любил своих родителей. По пальцам можно было пересчитать людей, которых любил Том. Да, их было немного, но зато он по-настоящему любил их и был предан. Его преданность мне нравилась. Честность и открытость Томаса подкупала меня. Я не считала его больным, он просто был необычным, особенным.