– Да, а ты почему пешком? – он, наконец, заговорил после долгой паузы и моргнул пару раз.
– Понятно, – я шмыгнула, прямо на мои ресницы упала крупная снежинка.
– Почему ты не купишь себе что-нибудь? – Ронни теперь не отвяжется, пока не отвечу.
Он любил изучать человеческие слабости и пристрастия. Хотя сам он не испытывал слабостей ни к чему.
– Я откладываю, а это всего лишь одежда, – я ответила и хотела поспешить домой, пока совсем не замёрзла.
– На свою квартиру? Тебе для этого нужно только попросить и всё.
– Спасибо, но я как-нибудь сама.
– Отдаю должное твоим родителям, они действительно хорошо тебя воспитали. В детстве ты не была капризным ребёнком, умела сказать «нет» прихотям. Наверное, когда вы с мамой ходили по магазинам, она замечала твой взгляд и несмотря на то, что денег не было она спрашивала: «Что тебе купить?». Ты представляла, как она покупает тебе красивую одежду, вкусную еду и так далее, но пересилив себя, ты отвечала: «Мне ничего не нужно», – Ронни заговорил.
Моё сердце сжалось, услышав знакомые слова моей матери. Я быстро обернулась, тяжело задышав. Он даже повторил мамину интонацию.
– Как ты делаешь это? – я снова подошла к парню.
Его слова задели меня и разбередили старую рану, которая до сих пор кровоточила. Ронни заметил мой растерянный взгляд, видел, как больно мне было вспомнить о родителях.
– Мне жаль, что ты потеряла их, – он выдохнул и снова повернулся лицом к витрине.
В его голосе прозвучали нотки гуманности, лицо Ронни изменилось, я не знала, был ли он честным или снова играется со мной. Он не ответил на мой вопрос, я подошла ближе и хотела узнать, на что он смотрит.
– Пусть ты и отрицаешь это, но мы слишком похожи. Мы были рождены, чтобы проиграть, но я не люблю проигрывать. Мне нравилось наблюдать за людьми, заглядывать в витрины. Люди за стеклом казались мне богами, их одежда, украшения, духи всё будоражило. Их шикарная жизнь, которая вскружила мне голову, но я знал, что никогда не стану одним из них, – Ронни хрипло говорил, провожая глазами очередную покупательницу.
– Ты хотел себе такую жизнь? – я прикоснулась рукой к холодной витрине.
– Нет, я знал, что стану лучше, – брюнет улыбнулся.
– Как? Откуда тебе это знать? – я похлопала глазами, всё больше замерзая.
Моё пальто было слишком тонким, я переминалась с ноги на ногу. Я взглянула на свое отражение, мой нос уже был красным от холода, чего не скажешь о Ронни. Он выглядел величественно, заметно выделяясь в толпе прохожих.
– Мне это нравится. Люди строят догадки обо мне, неведение сбивает их столку, а меня лишь раззадоривает, – он ухмыльнулся.
– Не говори это человеку, который подсчитывает твои расходы. Судя по ним, я могу многое о тебе рассказать, – я победоносно проговорила.
– Продолжай, – Ронни дразнил.
– Вот вчера ты потратил на женщину двадцать тысяч. Что в ней было особенного? Томас показывал мне расценки на подобных женщин, там были куда дешевле. Что в ней было того особенного? – предчувствуя свою победу, я смело говорила.
– Расценки? С таким успехом скоро ты можешь стать сутенером, – Ронни ухмыльнулся.
– Просто я слишком много общаюсь с Томом.
– Она певица, – он знал, что я не отстану, и решил отвечать на вопросы.
– Ого и что песни тебе пела всю ночь? – я сделала вид, что удивилась.
– Она довольно известная певица. Дело не в её внешности, мне просто было интересно узнать, на что готов пойти человек ради денег. Секс всего лишь забава, но я решил пойти дальше. Я заплатил ей пять тысяч за то, чтобы она побрила себя налысо. Четыре тысячи ушло на то, чтобы она позвонила своим родителям и сказала, что не любит их.
– Какая гадость, – я опешила и стояла, открыв рот.
– Продолжать? – Ронни любезно предложил.
– Даже не знаю, это всё так мерзко, – я поморщилась.
– Только не я был в той ситуации плохим человеком, а просто наблюдал за её деградацией. Я просто предложил, не называя цену, она сама говорила сумму, – брюнет, пользуясь моей растерянностью, повёл меня к машине, пока я вконец не замёрзла.
– Меня что-то даже затошнило, – я смотрела под ноги.
– Это ещё малость, на что действительно готовы пойти люди. Апокалипсис близок. Вот только это будет ни наводнение, ни землетрясение, ни солнце, а само человечество. Люди действительно заслуживают смерти. Нам лишь остаётся только повеселиться напоследок, – Ронни подвёл меня к машине и открыл дверь.