Как только устами Игнатия Пудовича прозвучало «Аминь», Клара Карловна решительно подняла трубку и набрала номер завуча.
— Еще раз здравствуйте. Простите меня, я вам наврала сегодня. Я здорова, никакой температуры у меня нет, озноба нет... нет, озноб есть сейчас от того, что я говорю вам. Просто я хотела иметь завтра свободный день. Завтра в церкви, что через дорогу, праздник Нового года, ну... по церковному календарю, после Рождества. И вот я хотела пойти и взять кое-кого из ребят.
— А почему кое-кого? — послышалось после паузы в трубке.
То, что говорилось из трубки, было слышно по всей комнате, хороший телефон стоял в сторожке.
— Как? — не поняла Карла. — Ведь уроки же...
— Ну и ладно, — вздохнуло из трубки. — Эх, Кларка, я своему начальству столько за свою жизнь наплела, как ты мне сегодня плела про свои болячки несуществующие... Ладно бери туда всех своих шестиклашек. Прикрою.
— Ой!
— Слушай, а мне можно будет туда прийти? Старый Новый год ни разу не справляла.
Игнатий Пудович, все слышавший, кивнул головой и сказал громко:
— Конечно, можно.
— Слышала, — ответил голос из трубки. — Передай «спасибо», буду. Ну, а ты — не болей. Ха-ха-ха... — и в трубке загудели короткие гудки.
— Что с вами, Клара Карловна? — испуганно спросил Игнатий Пудович.
Та стояла и потерянным взглядом смотрела в пол.
— Ничего, — встрепенулась учительница, — ничего! — и засмеялась. — Эх, действительно, век живи, век учись.
Игнатий Пудович сказал на это, тоже посмеиваясь:
— Главное — чему учиться.
— А мне как прийти завтра? — спросил Петюня хныкающим голосом. — Меня мама в школу поведет.
— С твоей мамой я сама поговорю. Может быть, и она пойдет. Игнатий Пудович, а можно, мы потом сюда придем?
— Обязательно, Клара Карловна, обязательно, — смеясь отвечал сторож. — Стол у нас, как видите, большой. Ну, если всем сразу места и не хватит, по очереди посидим.
— Да, — сказала учительница. — Стол у вас действительно чудный... Игнатий Пудович, так я насчет новогодней сказки.
— Ах, да! Опять чуть не забыл! Вот она. Можно вслух. Петюня, будешь редактором?
Петюня улыбнулся, а Карла начала читать...
— Ну что ж, — Клара Карловна положила рукопись перед церковным сторожем. — Вполне традиционно и мило.
— Вообще-то, я это давно написал. В прошлом году на представлении, я тогда гостил тут, целая история приключилась. Елка-то у нас в самом деле необычная и в самом деле из Звенящего Бора. Это питомник елочный под Москвой. Кто и когда назвал его так — не знаю, но красиво назвал. Хотели эту елку в прошлом году на тот Новый год срубить, который до Рождества, для какой-то оч-чень солидной организации, а она не рубится. Две бензопилы сломали, третью ломать не стали. А я ее потом ножовочкой перепилил, к Рождеству. Ну, а на представлении не зажигается елка — и всё. Электрик в панике, всё, вроде, соединено, а — никак. И вдруг вскакивает мальчишечка один, ну, как Петюня, и кричит со слезами: «А я сегодня завидовал, не буду больше!». Так со звоном вспыхнула елка. Вот так. Елочку после праздников так в чане с водой и оставили, потому как не осыпалась она, а даже наоборот, стала почки выпускать, жалко было выбрасывать. Так целый год и простояла. И вот завтра она и будет зажигаться. Думаю, на сей раз зажжется без осечек! — Игнатий Пудович хитро подмигнул Петюне.
В дверь позвонили. На пороге, немного смущаясь, стояли трое ребят.
— Ой, Петюнь, — спохватилась учительница, — а я и забыла маме твоей позвонить!
— Да я вас из окна увидел, понял, куда идете. И тоже решил прийти, а заодно Тошку и Дуську захватил. Ничего, Игнатий Пудович? — спросил Павел.
— Очень даже «ничего»! — обрадованно сказал хозяин сторожки. — Давай, Ваня, еще чайку!
Дети со смехом ввалились в дом, разделись и поспешили к столу.
— Вот все вас спросить хочу, Клара Карловна, уж простите, — Игнатий Пудович слегка замялся.
— Меня, — сказала, улыбаясь, учительница, — можно спрашивать обо всём.
— Вы ведь крещеная?
— Да, и не когда-нибудь, а в самый день рождения, 14-го марта. Правда, спустя год после рождения. Бабушка тайком от моего дедушки меня крестила. Меня бабушка и вырастила, и воспитала. Дедушке было не до нас — работал на износ на идеологическом фронте, чтоб таких, как вы, побольше извести.
— Не надо так про дедушку...
— Да чего уж... Мама от родов умерла, а отца я вообще никогда не видела. Он бросил маму еще до моего рождения и не появлялся. Да бабушка и не пустила бы его...
Никогда не думала Клара Карловна, что такое будет рассказывать среди своих учеников.