Евгений Лукин
Диктант
Воевода пошатнулся…
В прихожей спели дверные петли. Коротко, отрывисто. Клиенты обычно берутся за ручку с бóльшим почтением и робостью. Да и стучатся сперва. Стало быть, пожаловал не клиент. Стало быть, вернулся Глеб Портнягин.
Так оно и оказалось. Послышался глухой стук брошенной в угол наплечной сумки — и в проёме возник рослый питомец старого колдуна Ефрема Нехорошева. Возник — и замер в недоумении.
Наставник в затрапезном своём халатишке, сгорбившись, сидел у стола и вдохновенно покрывал четвертушку ксероксного листа колдовской заковыристой вязью. Посетительница, тощая голенастая девица, изнывала в ожидании на краешке кресла. Спина — прямая, как шомпол.
Вроде вполне обычная картина. Если бы не одна мелочь: неподалёку от локтя Ефрема лежал пистолет.
— Бандитов обслуживаем? — ехидно полюбопытствовал Глеб Портнягин, дождавшись, пока гостья расплатится, заберёт оружие, манускрипт и покинет помещение. — Что-то на тебя не похоже…
— Какие бандиты? — ворчливо отозвался Ефрем. — Муженёк её завтра на стрельбы едет.
— Офицер, что ли?
— Ну да… Очередную звёздочку никак не отхватит. Чуть дойдёт дело до пальбы, мишень — как заговорённая. А может, и впрямь заговорённая… — сокрушённо добавил он, подумав. — Кто-нибудь из однополчан постарался…
— Это ты каждую пулю колдовал? — ужаснулся Глеб.
— Ещё чего! Каждую — замучишься… Да и не колдовал даже…
— Как не колдовал? А заклинание на листочке кто выписывал?
Усмехнулся Ефрем.
— С чего ты решил, что заклинание?
— Да ладно! Я ж его наизусть помню! «Господь мой, на тебя уповаю! Сделай руку мою твёрдой и верной, глаз метким, оружье справным! Пущай бьёт только в цель! Аминь!» Ну и, понятно: «Куда я — туда и удача!»
— Хорошая у тебя память… — оценил старый чародей. — Только присказка-то — охотничья! А тут дело иное. Тут не двустволка, тут «макаров»…
— И что?
— Самое верное — воеводе Боброку молитовку вознести.
— Кому? — не понял Глеб.
Ефрем Нехорошев смерил воспитанника негодующим взглядом.
— Боброку!
— Святой, что ли, какой?
И рассвирепел колдун. Вскинул космы бровей, прожёг оком.
— Двоечник! — неистово загремел он. — Боброка не знаешь? Может, ты и о Куликовской битве ни разу не слыхал?..
— Ну как это… — оправдывался застигнутый врасплох ученик. — Слыхал, конечно…
— Кто татарам в тыл ударил? Кто засадным полком командовал? Воевода Боброк Волынский! А чем его ратники вооружены были?
— Волынами! — в сердцах огрызнулся Глеб.
Старый колдун Ефрем Нехорошев поперхнулся, моргнул.
— Гля-кося! — подивился он, с уважением глядя на питомца. — Смышлён ты, однако…
И, придя вновь в доброе расположение духа, принялся Ефрем просвещать своего малограмотного, хотя и смекалистого ученичка.
— Сам-то он, Боброк, с Волыни, — с удовольствием излагал он. — Потому и звался — Волынский. А жил в Москве, служил у тёзки своего Дмитрия, Великого князя… Дослужился до воеводы. Кузнецов привечал. И придумал им однажды работёнку: сковать махонький такой тюфяк…
— Чего сковать? — не поверил Глеб.
— Пушечку такую, — перевёл наставник. — Чтобы в одной руке умещалась… Сковали. Хорошая вышла снасть. Справная. А тут как раз Куликово поле! И вооружил Боброк весь свой засадный полк этими самыми волынами (в его честь назвали).
— Ни-фи-гассе… — прошептал Портнягин.
— Во-от… Выскочили из леса… И как, стало быть, долбанут изо всех волын на скаку! Аминь татарам… С той поры и слывёт воевода Боброк покровителем короткоствольного стрелкового оружия. Так-то, Глебушка…
— Погоди! — спохватился тот. — Волына-то — слово жаргонное!
Пригорюнился колдун. Покивал.
— Теперь — да… — скорбно подтверил он. — Не хотим говорить по-нашенски, не хотим… Переняли иностранщину: пи-сто-лет! С Мамаем-то ещё и генуэзцы шли, ребята ушлые. Вывезли пару волын в Европу. Немчура обрадовалась — и ну обезьянничать! А чтобы никто их в воровстве не уличил — пистолетом переназвали.
Глеб соображал.
— Вот ты вроде срок отбывал, — с упрёком молвил Ефрем. — По фене ботаешь… А если б ты ещё по-древнерусски ботать умел, сразу бы усёк: словá-то сплошь и рядом одни и те же. Мисюрка, к примеру, что такое?
— Каска, — отрапортовал Глеб, и впрямь за полтора года отсидки неплохо изучивший блатную музыку.
— То бишь маленький шлем, — уточнил колдун. — Словечко-то вымершее. А в фене — осталось. И не оно одно, Глебушка, не оно одно… Феня, ежели хочешь знать, этакий тайничок… кладенец древних речений…