— Ага… — Портнягин озадаченно покивал. — Понял… А не надиктуешь мне эту молитовку? Воеводе Боброку… Вдруг пригодится…
— Отчего ж не надиктовать! Садись пиши… — Тут же спохватился, оглядел углы. — Ничего огнестрельного в доме нет? — тревожно спросил он.
— Да нет… Откуда?
— Смотри! — нахмурился старый чародей. — А то знаешь, как бывает? Скажешь вслух — отколдовывай потом…
На проспекте Парацельса путь Портнягину перекрыло некое шествие. Да и не только ему — троллейбусное движение, равно как и автобусное, тоже было приостановлено. Колонна военнослужащих (сплошь офицеры) дефилировала в направлении Божемойки.
— Это вся наша армия, или кто-то ещё на кухне остался? — полюбопытствовал Глеб.
Патриотически настроенные прохожие гневно фыркнули. Прочие промолчали.
— Нет, правда… Куда это они?
— В Колдобыши, — с готовностью отозвался некто гордый своей осведомлённостью. — Полигон у них там…
— И что будет?
— Как что? Стрéльбы! Из табельного оружия…
«Опаньки! — подумалось Глебу. — Значит, муженёк этой… тощей… тоже где-то здесь? И бумажка с молитовкой при нём…»
Включил духовное зрение и вскоре обнаружил искомое. Выписанная учителем молитва обреталась в нагрудном кармане… Всмотрелся, не веря своему третьему глазу. Трудно представить, но обреталась-то она в нагрудном кармане той самой девицы, что приходила к старому колдуну Ефрему Нехорошеву. Правда теперь на мосластых плечах вчерашней гостьи красовались погоны с тремя звёздочками.
Вот оно как! Стало быть, не ради супруга суетилась эта особа, а ради себя самой… Да и был ли супруг?
Вообще-то Портнягин шёл по вызову, однако подумал-подумал да и решил: бог с ним с вызовом! Тут куда интереснее интрига закручивается. И двинулся Глеб проспектом Парацельса в направлении Божемойки — параллельно колонне военнослужащих.
Домаршировали до западной окраины, загрузились в автобусы. Странно. Проще было подать транспорт прямо к казармам, хотя, с другой стороны, всё правильно: мы ж без парада не можем!
А не смотаться ли с ними в Колдобыши? Отвести служивым глаза, влезть в салон… В принципе труда бы это Портнягину не составило: за три месяца учёбы он и не такие штуки освоил. Другой вопрос: зачем ему туда ехать? Проверить, сработает ли обращение к Боброку Волынскому? Наверняка сработает. У Ефрема Нехорошева — да чтобы не сработало? Так не бывает.
Постоял, посомневался. Тем временем из ближнего автобуса спрыгнули на асфальт два лейтенанта и, пока не прозвучала команда к отправке, достали сигареты. При этом у одного из них выпала некая сложенная вчетверо бумажка. Ветерок подогнал её к ногам Глеба.
Поднял, развернул. Это была ксерокопия той самой молитовки, собственноручно начертанной старым чародеем для офицерской лжесупруги.
Ну что за народ! Что за народ! Так и норовят обжулить. Нет чтобы каждому к Ефрему сходить — сэкономить решили!
Свернул как было, подошёл к перекуривающим.
— Слышь, друг! Ты что ж тут документами соришь?
Конечно, оказавшись в автобусе, Глеб мог бы навести на окружающих лёгкий мóрок, чтобы думали, будто он тоже из их числа. Однако смысла в этом не было никакого — внимания на подколдовка никто не обращал, каждый уткнулся в свою ксерокопию и, шевеля губами, затверживал молитовку наизусть.
Разоблачили его лишь на полигоне, когда служивые построились на плацу.
— А что тут делают штатские? — строго спросил подошедший полковник.
К сожалению, квалификация Портнягина была не настолько высока, чтобы обморочить старший командный состав. Его потолок — старлей, максимум капитан.
— Ты кто? Журналист?
— Товарищ полковник! — ахнула из строя та самая девица, что приходила на приём. — Да это же… Это же ученик колдуна!
— Ефрема Нехорошева? — отрывисто переспросил полковник.
— Так точно!
Ситуация продолжала проясняться. Выходит, не просто так пожаловала старлеиха к чародею — выполняла приказ свыше. Ну точно! Не рискнула бы она самочинно разгуливать по городу в штатском и с табельным оружием.
— Так что ты тут забыл?
— Предупредить хочу, — честно ответил Портнягин.
— О чём? — грозно сдвинув брови, продолжил допрос полковник.
— Не сработает молитовка.
— Почему?
— Она ж через ксерокс прошла!
Кажется, полковник растерялся. Снял фуражку, отёр лоб.
— И что теперь делать? — беспомощно спросил он.