— Да, точно операционная, — кивнул он своим мыслям. — Чисто, свежо, все на своем месте.
Помещении делилось примерно на две равные части. В одной хранились оружие, боеприпасы и средства связи, в другой — одежда, обувь.
— Основательно, чувствуется рука конторы. От моих такого не дождешься, — покачал он головой, вспоминая сугубо специализированные закладки родного ГРУ. Те предпочитали работать под конкретные задачи, непосредственно связанные с диверсионно-подрывной работой. В тайниках у стратегических объектов, к примеру, большую часть места занимала взрывчатка всех видов. Никакими деньгами там и не пахло.
— А вот и деньги.
Те лежали отдельно от всех, на полке в самой дальней части подвала. Здесь были аккуратные пачки купюр — пятерки, двадцатки. Банкноты в пятьдесят и сто долларов лежали рядом, тщательно перемотанные пленкой. Были и металлические монеты, уложенные в зеленые хлопковые мешочки.
Долго задерживаться Одинцов здесь не стал. Он убедился, что склад на месте, и с его содержимым все а полном порядке. Значит, можно было приступать к реализации плана. Диверсию даже на одной платформе, а уж тем более на нескольких, без тщательной подготовки не совершить.
Он взял пару сотен долларов мелкими купюрами, в сумку уложил хороший костюм, дорогие часы, и серебряные запонки. Джошуа Форест, местный активист Гринписа, как следовало из его материалов, любил деньги, хорошую жизнь, а значит, на переговоры с ним лучше идти в личине респектабельного человека. С работягой Бартом Андерсеном из Теннесси он и разговаривать не станет, а вот с Кирком Патиссоном из Вашингтона, представителем главного офиса Гринписа — обязательно.
— Значит, пора познакомиться с господином Форестом.
Наверху был закуток, небольшая комнатка три на три метра, где был умывальник, небольшой стол и проваленный диван. Сняв старую одежду, Одинцов начал приводить себя в порядок. Вымыл голову, побрился, одел новую одежду, часы, нацепил запонки.
— Ещё к парикмахеру нужно, а потом хорошую машину взять в аренду, — бормотал, намечая, что дальше делать. — Вот так…
Примерно к двенадцати дня Одинцов вышел из парикмахерской, чувствуя себя совсем другим человеком. Волосы тщательно подстрижены, уложены, причесаны, благоухают дорогим парфюмом. Там же за десять баксов ему отпарили пиджак, избавив его от складок.
— Мистер Патиссон, салон подержанных автомобилей совсем рядом, — парикмахер, вышедший проводить щедрого клиента, показывал в сторону большого торгового центра. — Хозяин, мистер Гран, может сделать хорошую скидку…
Одинцов благодарно кивнул и зашагал в сторону торгового центра. Проходя мимо зеркальной витрины, сначала замедлил шаг, а потом, и вовсе, встал посреди тротуара.
— Не пойдет так, — недовольно покачал он головой. — Не верю… И без Станиславского не верю.
Несмотря на хороший деловой костюм, дорогие часы, серебряные запонки, в витрине отражался все тот же работяга, просто где-то раздобывший чужую одежду. Взгляд не тот, совсем не похожий на взгляд богатого человека. Походка тоже другая — быстрая, резкая, как у человека, привыкшего много и быстро ходить.
— Хм… А вот если вот так…
Пусть он и не мастер перевоплощений, но то же кое-что умел. Для диверсанта такая способность на вес золота.
Одинцов неуловимо дернул головой, по особому повёл плечами, словно снимал одну личину, и одевал другую.
— Ну… Неплохо, — с удовлетворением пробурчал он после того, как придирчиво изучил своё отражение в зеркале. — Даже, пожалуй, хорошо.
Действительно, из зеркальной витрины на него смотрел мужчина из тех, кого принято называть респектабельными. Лицо уверенное, скорее даже самоуверенное. Нижняя губа презрительно оттопырена, как у человека, привыкшего смотреть на остальных сверху вниз.
— То, что нужно, — удовлетворенно хмыкнул он.
Его встреча с активистом Гринпис Джошуа Форестом произошла через час. К месту встречу — ресторану «Золотой Орёл» — Одинцов подъехал на серебристом кадиллаке в люксовом варианте.
— Мистер Патиссон? — от ресторана к машине бросился невысокий толстячок с красным от волнения лицом. Похоже, его сильно впечатлил Cadillac Brougham, выглядевший, и правда, роскошно даже для города нефтедолларовых миллионеров. — Мистер Паттисон, это ведь вы? Я — Джошуа Форест! Вы звонили мне! Господи, как я рад! Я ведь столько раз писал и звонил в головной офис, что со счета сбился! У меня столько проектов, столько проектов… Господи, я поверить не могу, что ко мне приехал сам представитель правления…