Прекращение плотного сотрудничества с Советским Союзом имело еще одно крайне неприятное последствие для Северной Кореи, и особенно для выживания ее политического режима. Внешнеполитическое положение КНДР несмотря на внешние достижения — нормализация отношений с международными организациями, сотрудничество с западными странами, оставалось довольно шатким. Южная Корея, являющаяся идеологическим противником и полноценным претендентом на роль объединителя двух Корей, по-прежнему пользовалась покровительством США. Продолжалась накачка Республики Корея новейшим вооружением, не прекращалось военно-техническое сотрудничество, развивались союзнические отношения. Сосед с юго-востока — Китай не прекращал смотреть на КНДР, как на своего потенциального вассала. После прихода к власти Горбачева этот курс на вассальные подчиненные отношения стал еще более выражен и ярко проявлялся в дипломатическом общении двух стран. По этой причине возобновление сотрудничества с Советским Союзом для Северной Кореи было жизненно необходимо, о чем сейчас и думали оба Кима — отец и сын.
— … Если новая власть в Москве решила сменить курс, то тогда все может измениться, — размышлял Ким Ир Сен, продолжая стоять у окна. Он даже не думал поворачиваться к сыну, прекрасно зная, что тот стоит рядом и все внимательно слушает. — Думаю, совсем скоро мы все узнаем… А что ты сам думаешь?
Ким-старший, наконец повернулся к сыну, и прищурился. Сейчас они разговаривали не как отец с сыном, а как два руководителя — один, уже отдающий свою власть, а другой, ее берущий.
— Уверен, что ты, как и всегда, прав, отец. После смещения Горбачева, они постепенно возвращаются туда, откуда ушли. Сейчас мы нужны им также, как и они нам. Китайский дракон слишком большой и сильный, и уже показывает свои клыки. Других естественных союзников на востоке кроме нас у них просто нет.
Ким Ир Сен довольно кивал. Рассуждения сына полностью совпадали с его собственными рассуждениями, а это означало, что судьба Кореи после его ухода окажется в нужных руках.
— … Ты видел состав делегации? — Ким-старший показал на листок, лежавший на столе. Даже на первый взгляд список из фамилий и должностей был более чем внушительный — примерно два десятка персон. С таким дипломатическим десантом просто поговорить никто не приезжает. Значит, разговор будет большим и сложным. — Там семь союзных министров — авиационной промышленности, автомобильного и сельскохозяйственного машиностроения, атомной энергетики, высшего образования, геологии, металлургии, сельского хозяйства и медицинской промышленности. А еще военные…
Примерно половина из персон, заявленных в составе делегации, были военными людьми — генералы и адмиралы почти всех родов войск — сухопутных войск, авиации, военно-морского флота.
— Ты понимаешь, что это может означать?
У Ким Чен Ира понимаем загорелись глаза. Здесь не нужно было быть мудрецом, чтобы увидеть вырисовывающуюся перспективу. Похоже, Советский Союз не просто возвращался к прежним отношениям, но и хотел перевести их на совершенно новый уровень.
— Это очень похоже на полноценный договор…
— Да, полноценный договор, вплоть об оказании военной помощи в случае нападения третьей державы. Если это так, то можно будет, вообще, забыть про США, и жить без оглядки на войну.
— А если они попросят слишком многого? Если мы сами себе вешаем на шее новое ярмо?
Оба вновь задумались. Вопрос был далеко не праздным, а идущим от самой жизни. Все знали, что Советский Союз во внешних сношениях редко руководствовался экономической выгодой, но всегда преследовал выгоду политическую и идеологическую. И кто знает, что советские дипломаты запросят в этот раз?
— Нет, мы не бедные родственники, и нам тоже есть что предложить для равноправного договора! — резко мотнул головой Ким-старший.
Предложения советской делегации, с которыми дипломаты прибыли в Пхеньян, действительно, оказались всеобъемлющими, и без преувеличения, касались сотрудничества в большинстве сфер народного хозяйства, военного строительства, межгосударственной торговли, обмена научно-технической информацией и обучения студентов в ведущих вузах двух стран. Это напоминало взаимоотношения двух давних союзников, между которыми давно не осталось никаких разногласий.