Варенников вдруг оживился. Сделал несколько быстрых шагов, и резко встал.
— Подожди! Вот он, кажется…
— Кто, Валентин Иванович? — насторожился такой реакции шефа Игорь. Сразу же встал рядом, закрывая шефа от потенциальной опасности. — Тот? Или этот?
Но Варенников, казалось, оглох. Все его внимание занимал невысокий плотный мужчина лет тридцати с небольшим, который только что вышел из здания в окружении небольшой стайки студентов.
— Что ты о нем можешь сказать?
— Хм, — Игорь прищурился, оценивая мужчину. — Похоже, преподаватель. Да, точно, он. Слышите, какую-то лекцию обсуждают.
У входа, и правда, разгорелся какой-то спор. Вероятно, на лекции обсуждали интересную тему, но времени, как это бывает не хватило, и неожиданный диспут продолжился на улице.
— … Дмитрий Анатольевич, но ведь либерализация законодательства может дать совершенно противоположный эффект! — наседал на своего преподавателя вихрастый студент в серой куртке. — Разве не опасно это делать именно сейчас, когда в стране кризис?
Тот, кого назвали Дмитрием Анатольевичем, снисходительно улыбнулся. Так улыбаются, когда хотят показать свою правоту, и, соответственно, ткнуть лицом в незнание свое оппонента.
— Виктор, ты рассуждаешь шаблонно. Если обратиться к совсем недавней истории, то мы найдем множество примеров успешной либерализации законодательства именно в период тяжелых кризисов. К примеру, возьмем недавние реформы в Польше, отход от административно-командной системы советского типа начали именно с либерализации законодательства. Наиболее серьезные изменения коснулись так называемого экономического законодательства, в частности, регулирования предпринимательской сферы. Витя, ты пойми, кризис — это время новых возможностей, время, когда можно попробовать что-то новое, а не зацикливаться на старом…
Варенников еще некоторое время стоял в отдалении, внимательно наблюдая за продолжавшимся спором преподавателя и его студентов. Следил, как на их лицах отражались эмоции, как они перебивали друг, как радовались удачному аргументу или огорчались промаху в споре. Чувствовался их интерес к предмету, желание что-то доказать. От преподавателя тоже веяло азартом, от которого блестят глаза. Наверняка, лекции и семинары так проводит, что студенты глаз с него не сводят. Редкие качества.
— … Хороший преподаватель. Видно, что не повинность отбывает, — негромко проговорил Игорь, смотревший туда же. Явно подметил все, что нужно. — Студенты такое сразу чувствуют. Нутром, как говорится. Вот у нас в университете один доцент уголовное право вел, так его все студенты не…
— Пошли, Игорь, — генерал махнул рукой в сторону машины. — Я увидел, что хотел…
И чуть подумав, добавил:
— Похоже, товарищ Медведев на своем месте, знает и любит свое дело. Не будем его беспокоить, и мешать. Хорошие преподаватели нужны не меньше, а может и больше, чем хорошие управленцы. Пусть спокойно работает. Сейчас давай в КГБ.
Игорь кивнул, не задавая лишних вопросов. Видно было, что он уже давно привык к такому.
— Кстати, кто там вместо генерала Соколова? — спросил Варенников.
— Генерал Авдеев, Валентин Иванович. Помните, его товарищ Крючков на должность порекомендовал.
— Да, вспомнил. Мы говорили…
Телефонный разговор с Крючковым, действительно, был два или три дня назад, и тогда всплыла кандидатура Авдеева на должность нового председателя КГБ. Судя по характеристике, кадр был опытный, сильно в возрасте, еще большевистской закалки, не из молодых и ранних, и поэтому самая подходящая кандидатура для закручивания гаек в КГБ.
Решение о серьезной «чистке» комитета было уже принято. Перестройка и последующие события слишком плохо отразились на спецслужбе. Весь тот негатив, что поразил советскую власть к концу 80-х — началу 90-х годов, сказался и на комитетчиках. Дух предпринимательства, наживы и зарабатывания денег оказался невероятно силен. Уголовные дела против офицеров КГБ, ещё недавно бывшие исключением из правил, стали обыденностью. Знаменитый девиз про «холодную голову, горячее сердце и чистые руки» теперь произносили с усмешкой и саркастическим покашливанием. Мол, времена революции давно уже прошли, и теперь настало совсем другое время и совсем другая жизнь. Великая идея о Светлом Будущем, о построении первого в мире бесклассового общества растворилась, исчезла. На смену пришел откровенный цинизм, потребительство. Работа в комитете многими теперь воспринимался не служением государству, а местом с огромными возможностями. Сюда приходили, чтобы получить доступ к благам, которые и не снились простым советским гражданам — заграничным и дефицитным товарам, спецпайкам, путевкам в страны соцлагеря.