— А если предложить полноценное совместное производство автомобилей? Начнем вместе клепать машины, а потом постепенно начнем и все комплектующие у себя производить. Обязательно у себя… Нужно прописать, чтобы в будущем все производили у нас, вплоть до чертового болта или заклепки.
Решив не откладывать дела в долгий ящик, Варенников позвонил секретарю и попросил организовать телефонный звонок федеральному канцлеру Колю. Уже через полчаса в кабинете генерала раздался телефонный звонок из Германии.
— Приветствую, господин Коль. Ваше письмо получил, и хочу предложить вам следующее. Советский Союз и объединенная Германия должны оставаться хорошими соседями, которые уважают и понимают интересы друг друга. Предлагают забыть о языке ультиматумов и угроз, и поговорить о полноценном экономическом сотрудничестве. СССР отзовет свое требование, взамен мы хотим совместно с Германией производить легковые и грузовые автомобили. Предлагаю создание совместных предприятий с полным циклом производства, обучением персонала, льготными ценами на газ и электричество и огромным рынков реализации продукции.
С той стороны некоторое время не доносилось ни звука. Варенников было даже подумал про технический сбой связи.
— Господин канцлер, я вас не слышу. Господин канцлер?
— Да, да, господин генерал, — тут же отозвался канцлер. — Это… Это очень неожиданное предложение, — он был осторожен, но чувствовалось, что его впечатлило предложение генерала. — Нужно это обсудить…
Варенников кашлянул в трубку, прерывая канцлера.
— Господин канцлер, не хочу давить, но скажу так — Советский Союз никому не напрашивается в друзья, союзники, и делает свое предложение лишь один раз, — генерал припустил в голос стали. А как иначе? Не будешь говорить с позиции силы, таким образом будет говорить кто-то другой. — Вы меня понимаете?
— Да, да, господин генерал, — поспешно ответил Коль. — Я немедленно соберу совещание, где мы скорейшим образом примем решение.
— Буду ждать, господин канцлер, вашего положительно решения, но… но не долго. Хорошего вам дня, господин канцлер.
Сомнений не было, канцлер уже принял положительное решение, и ему нужно было лишь соблюсти необходимые формальности перед тем, как его озвучить. Скорее всего во второй половине этого дня решение будет, и можно будет запускать весь механизм.
— А теперь по остальным бывшим братьям.
Едва он вспомнил про остальные страны социалистического лагеря, как настроение моментально испортилось. Общаться с тем, кто там пришел в последние годы к власти, было откровенно тяжело. Любые переговоры обязательно сводились к череде обид, чуть ли не столетней давности. Любые конструктивные предложения немедленно принимались в штыке и отвергались даже без рассмотрения.
— Значит, нужно преподать еще один урок. Получается, не поверили…
На настоящий момент на ультиматум ответила только Польша и ответила категорическим отказом, приложив к нему свои собственные, чуть ли не контрибуционные, требования. Польский посол принес целую талмуд печатных листов, где содержались тысячи пунктов требований. Вспомнилось все, начиная с разделов Польского государства при Екатерине Второй. Чувствовалось, что «копнуть» глубже им помешала лишь нехватка времени. Иначе они обязательно бы вспомнили и татаро-монгольское иго, возложив вину за него на русских.
Остальные — Болгария, Венгрия и Югославия — еще думали, или может просто выжидали, чем все закончится.
— Хорошо, встряхнем поляков немного, чтобы у них гонору поубавилось, а вменяемости, напротив, добавилось.
К проведению операции по приведению руководства Польши в чувство было уже все готово. Прибалтийский сценарий здесь бы точно не прошел, и требовалось что-то другое, но точно такое же действенное.
— Для начала отрубим им газ и электричество. Потом перекроем движение продовольствия, любых товаров…
Дело было в том, что Польша, даже став независимой, все еще продолжала получать природный газ, бензин для своих автозаправок, электричество по льготным ценам. Фермерские хозяйства почти всех восточных кресов возили в Советский Союз произведенное у себя продовольствие. Назад поляки возили сотням килограмм зубной пасты, коробками мыло, десятками литров одеколона, которые в Союзе стоили копейки, а за полосатым шлагбаумом их цена чудесным образом взлетала в десятка раз. Банальный кусок банного мыла сто грамм весом мог подорожать с восьмидесяти копеек в СССР до десяти рублей в Варшаве, килограмм крестьянского масла — с трех рублей до двадцати шести рублей. Бизнес просто с бешеной маржей.