Все предложения Крючкова были приняты в тот же день, и по ним сразу же началась работа. В таком деле каждый день промедления грозил наступлением очень серьезных последствий.
После этого заседания в малом зале, где обычно проходили встречи членов Оперативного штаба, остались лишь двое — директор КГБ Крючков и руководитель Штаба генерал Варенников. Им предстоял еще один разговор, связанный с той же самой темой, но предназначенный лишь для них одних.
— … Владимир Александрович, вы же понимаете, что ваши предложения — это всего лишь защита, — Варенников так посмотрел на Крючкова, словно хотел передать какую-то скрытую мысль. В последнее время они часто общались именно так — многозначительными взглядами, недомолвками, молчанием. Ведь, многое и так было понятно без всякого сотрясания воздуха. — А одной лишь защитой войны не выиграть.
— А мы разве воюем? — криво усмехнулся председатель КГБ, но затем понимающе кивнул. Конечно, же он понял, что хотел сказать Варенников. Война шла уже давно, пусть и необъявленная, но со всеми ее атрибутами: убийствами, покушениями, дезинформацией, предательством, лицемерием и другим. — Да, Валентин Иванович, без нападения мы всегда будем на шаг позади от них. Нужно атаковать в ответ, только как это сделать? Во всем этом видна рука ЦРУ. Наши источники докладывают, что ЦРУ особенно оживилось с приходом нового директора — этого Гейтса, будь он неладен. И ты ведь не просто так об этом заговорил…
Теперь уже Варенников усмехнулся. Да, конечно же, заговорил не просто так. У него было одно предложение.
— Не в обиду будем вам сказано, Владимир Андреевич, но ответить ЦРУ тем же мы не сможем. Просто не потянем тягаться с ними. Поэтому я предлагаю ответить ассиметрично.
Произнеся это слово, Варенников скривился, словно надкусил что-то кислое или горькое. Это слово давно уже набило ему оскомину. Он прекрасно помнил, как в будущем власти десятки раз будут говорить об асимметричном ответе врагам, но так ничего делать и не будут. Правда, он, действительно, говорил об асимметричном ответе, который был бы совершенно не похож на то, что сделали враги.
— ЦРУ хочет устроить нам беспорядки, а почему бы и нам не устроить то же самое? Думаю, Владимир Андреевич, вы прекрасно знаете, в большей части городов южных штатов США стоит крайне остро проблема исключительной бедности афроамериканского населения. Наша пропаганда в этом ничуть не обманывала — негры живут в гетто едва ли не всю свою жизнь. У того, кто там родился, путь один — на улицу, в банду, убивать таких же, как и он, или продавать наркотики. Это знают и они, и белые жители Америки, поэтому и ненавидят друг друга. А не помочь ли нам выплеснуть эту ненависть?
Варенников прекрасно знал, о чем говорил. В его будущем примерно через пол года — в апреле 1992 года — в Лос-Анджелесе, который по недоразумению называли городом Ангелов, должно было разразится крупнейшее за всю историю США гражданской противостояние. Позднее его будут называть Великим побоищем, Цветной революцией, Южной бойней, во время которой было уничтожено более половины всех правительственных зданий Лос-Анджелеса, разграблены сотни магазинов, погибло около пяти тысяч бунтовщиков и стражей порядка. Больше месяца в городе шли самые настоящие бои с применением автоматического оружия, пулеметов, гранатометов, полицейских броневиков и вертолетов Национальной гвардии. Началось же все с казалось бы безобидного задержания угонщика-афроамериканца, севшего за руль пьяным. Полиция больше часа преследовала его по улицам города, а когда поймала, то от души избила. Негр оказался с ног и до головы покрыт синяками, все тело покрывали рваные раны от ударов дубинкой, было с десяток переломов. Самый «демократический» американский суд признал полицейских невиновными, и отпустил их прямо с заседания суда. После этого все и началось.