Пока они добирались до места, генерал уже выстроил в уме примерный план разговора. Решил именно сегодня окончательно закрыть вопрос с Горбачевым и его женой. И только они них самих будет зависеть, как будет закрыт этот вопрос.
— … Товарищ генерал, они в библиотеке, — один из охранников резиденции подошел к нему, едва Варенников вышел из автомобиля, и сразу же начал докладывать. — В последние дни Михаил Сергеевич там часто бывает. Вчера проговорился, что готовит материалы для мемуаров…
Варенников одобрительно кивнул. Очень хорошо, если Горбачев последует примеру Хрущева после отставки. Плохо, если это все притворство.
— А она? — генерал даже не уточнял, кого он имел ввиду, так как и так все было ясно.
— Раиса Максимовна, тоже там.
Чета Горбачевых, и правда, дожидалась его в библиотеке. Видимо, их уже предупредили о его приезде. Михаил Сергеевич при виде него встал из-за письменного стола, за которым только что делал какие-то записи в тетради. Лицо бледное, в глазах даже не тревога, а откровенный страх. Его супруга, напротив, казалась совершенно спокойной — руки сложены на груди, смотрит без страха. Крепкий орешек, или хочет им казаться.
— Что, пришли позлорадствовать? — с вызовом спросила Раиса Максимовна, смотря ему прямо в глаза. — Только знайте, вам это не сойдет с рук. Там все знают и призовут вас к ответу.
Варенников тоже смотрел ей прямо в глаза, пытаясь понять, что же ей двигало в момент написания письма и сейчас. Должна же была она понимать, что этот шаг, мягко говоря, опасный. Зачем было так рисковать собой, семьей? Что же было у ней в голове в этот момент, размышлял генерал. Неужели, так сильно уверовала в западную помощь? Решила, что по щелчку пальцев президентов, канцлеров и премьер-министров карликовых европейских стран их немедленно выпустят из страны и у них сразу же начнется счастливая жизнь? Бред же!
— … Накажут… Введут санкции… — она продолжала говорить, и злость просто сочилась с ее слов. — Ее Величество королева… Президент Франции, — Раиса Максимовна с апломбом перечисляла тех, кто по ее мнению, должен за нее заступиться и призвать Советский Союз и лично Варенникова к ответу. — Премьер-министр Италии…
И в какой-то момент до Варенникова дошло, что же произошло с ней. Дело в том, что за то пятилетие, что Горбачев занимал высший пост в стране, а она, соответственно, была первой леди, Раиса Максимовна по-настоящему, совершенно искренне поверила в свою исключительность, в свою принадлежность к настоящей элите. Только это была не совковая номенклатура с женами первых секретарей и генералов КГБ и ежегодными поездками в Болгарию и Венгрию, а элита мирового уровня. Там царит изысканный лоск викторианских приемов, джентельмены в безупречных черных смокингах решают мировые проблемы, а их дамы в строгих туалетах и бриллиантовых колье на белоснежных шеях обсуждают благотворительность, а иногда сплетни королевского двора. Целых пять лет Раиса Максимовна жила именно такой жизнью — посещала приемы у королевы Великобритании, заходила в дорогие бутики и покупала вещи самых известных брендов, европейские аристократы и крупнейшие мировые магнаты говорили ей комплименты. Она поверила, что часть этого общества, одной с ним крови, и теперь ей жутко хотелось вернуть все это.
— Вы должны немедленно выпустить нас за границу, иначе…
— Хорошо, — вдруг громко сказал Варенников, и она от удивления с хлопком закрыла рот. — Хорошо, мы согласны.
— Что? — не поняла или не поверила она. — Вы хотите сказать, что выпустите нас на Запад?
Михаил Сергеевич, все это время не произнесший ни слова, буквально рухнул на стул. Сразу же вытащил носовой платок и начал судорожно вытирать пот со лба.
— Конечно, — генерал Варенников широко улыбнулся самой искренней улыбкой, которая, правда, выглядело ни мало ни много волчьим оскалом. — Вы, Раиса Максимовна, уже сегодня можете вылететь сначала в Москву, а оттуда — в любую страну мира, в которую только захотите. Уверен, что те люди, о которых вы только что говорили, с радостью помогут вам освоиться на новом месте… Вы даже можете взять с собой те драгоценности, которые вам дарили в Лондоне. Да, мы знаем про эти подарки.
— Подождите, вы сказали, что я вылечу… — до нее начало доходить, что она услышала. — А как же Миша?
Она повернулась к нему, а тот ответил ей жалобным «овечьим» взглядом. Мол, ты уедешь, а как же я?