— … Владимир Никифорович, разрешите? — майор Авсеенко застыл на пороге кабинета своего руководителя, начальника Следственного управления КГБ СССР генерала Расторгуева.
— Проходи, Сергей, — генерал Расторгуев кивнул на место за большим письменным столом. — Сейчас закончу, и поговорим.
Через несколько минут хозяин кабинета закончил писать, аккуратно положил несколько листков в папку и убрал ее в ящик стола, оставив стол совершенно пустым. Старая «чекистская» привычка никогда не оставлять на столе документы с возрастом превратилась в идею фикс.
— Сергей, сообщаю тебе первым. В связи с разложением государственного аппарата и высоким уровнем коррумпированности в органах власти, особенно, в национальных республиках, принято решение о создании специальных объединенных следственных групп (СОСГ) Комитета государственной безопасности и Генеральной прокуратуры. Уже подготовлен приказ о формировании четырнадцати следственных групп в составе старшего следователя по особо важным делам и следователей по особо важным делам Генеральной прокуратуры, а также следователей нашего управления. Ты, Сергей, войдешь в состав группы, которая станет работать по РСФСР. К 15.00 подготовь мне список кандидатов для включения в остальные группы.
— Это ведь уже было, — вырвалось у майора.
Генерал в ответ кивнул.
— Как говориться, Сергей, все новое — это хорошо забытое старое, — усмехнулся Расторгуев. — Юрий Владимирович [Андропов], пусть земля ему будет пухов, был совсем не глупый мужик, когда организовывал такие бригады. Результат был. Помнишь, как начиналось «Хлопковое дело»? Моя группа тогда как раз начальника одного управления в союзном Министерстве легкой промышленности брала. Представляешь этот дурак ничего умнее не придумал, чем спрятать золото и драгоценные камни на могиле своей тещи на Покровском кладбище.
Майор Авсеенко качнул головой, ничуть не удивившись этому. Ведь, при таких махинациях, которые были вскрыты во время «Хлопкового» дела, преступники получали просто баснословные суммы, которые физически не было возможности легализовать. Отсюда и появлялись сотни килограмм банкнот, сложенных в мешки на балконах обычных советских квартир, или десятки килограмм золотых колец и цепочек, закопанных на дачах в бидонах из под молока.
— Чувствую, все гораздо серьезнее, чем в прошлый раз. Думаю, там хотят крови.
После этих слов генерала майор нахмурился, и поежился. Он никогда еще не слышал от своего начальника таких слов, и, главное, интонации. А тон, как известно, нередко может сказать гораздо больше пустых слов.
— И боюсь, 37-ой год может оказаться пародией…
Начальник Следственного управления КГБ СССР генерал Расторгуев был не особенно далек от истины. Идея новой чистки уже давно витала в кремлевских кабинетах за одним существенным исключением. Никто там не хотел крови, как можно было себе представить. Главной задачей виделась не просто масштабная попытка искоренения коррупции из практики работы чиновников, а пресечение деградации государственного аппарата и привлечение в него морально устойчивых идейных кадров. Фантастика, конечно, но все же.
— … Валентин Иванович, смотрю, тебе лавры Петра Великого совсем спать не дают, — усмехнулся глава КГБ Крючков, когда генерал Варенников впервые заговорил о чистке государственного и партийного аппарата. — Забыл, что ли про веревку и взятку?
Варенников недоуменно покачал головой. Не помнил, а может и не знал. История никогда не была его коньком.
— Бытует такой исторический анекдот про Петра Алексеевича, а может и не анекдот, вовсе.Историки точно не скажут, да, честно говоря, это уже и не важно. Однажды император, разозленный масштабами воровства и взяточничества при строительстве Санкт-Петербурга, решил издать указ, укравшего даже лишь простую веревку следует немедленно повесить на ней же. На это его сподвижник Меньшиков заметил, что тот рискует, вообще, остаться без подданных. Понял, к чему я клоню? От коррупции не избавиться, и она проникла всюду, где только можно и нельзя. Это гидра с десятками голов, которые вырастают заново, как только их отрубить…